ГЛАВЫ ИЗ КНИГИ

Развалили СССР, теперь хотят того же для России
 

С осени 2013 года живу по новому распорядку. Не большой любитель те­левизора, вечера провожу теперь перед экраном. В основном смотрю ново­стные передачи на Первом канале, “России-24”, а также политические ток- шоу, главная тема которых, конечно же, Крым и Украина. С горечью и болью сердечной воспринимаю трагедию Украины: Евромайдан в центре Киева, тол­пы разъяренной молодежи, дубинками крушащей всё и заливающей “коктей­лями Молотова” киевский “Беркут”. То, что режиссеры всего этого действа находятся не только в Европе, но и за океаном — понятно. Там спят и видят натовские базы вдоль границы, в подбрюшье России: Харькове, Запорожье, Сумах, Луганске... А от Харькова до моей родной Белгородчины — рукой по­дать. До Орла и Брянска тоже. Да и до Москвы на машине езды всего не­сколько часов... А сколько лететь ракете?

Не стану кривить душой, в русском народе жителей братской Украины всегда считали хитроватыми, расчетливыми, прижимистыми. И называли между собой хохлами. А они нас — кацапами. И в свою очередь обвиняли в простоватости и непрактичности. Ну и что? Так и в семьях обычно бывает: один брат похитрее, другой попроще. Помните, в русских сказках всегда при умных братьях был Иван-дурак? Только так ли глуп был этот русский Иван, в конце концов, преодолевающий все преграды и испытания?

ДЕМЬЯНОВ Иван Кириллович, вице-президент акционерной компании “АЛРОСА”. Один из ветеранов алмазодобывающей отрасли России, отдавший ей более пятиде­сяти лет. Накануне ГКЧП— первый секретарь Мирнинского горкома КПСС. С Компартией России не порывает до сих пор. Является секретарём Мирнинского горкома КПРФ на общественных началах.

Вот картинка из моего далекого детства. Бригада косарей из 19 человек косила на полях за Кулигой — дубовой рощей — вику с овсом. В обеденный перерыв бригадир Егор Венедиктович Подлипских составлял табель учёта ра­боты косарей для начисления трудодней. И с искренним изумлением отметил, что из 19 работников 17 были Иванами! Оставшихся двоих звали Петром и Фе­дором, по-деревенски — Перой и Фюдей. Русское село очень изобретательно на прозвища. Дают их ещё в детстве, но уличное прозвище часто переходит по наследству от деда или отца его детям и внукам. Потому у каждого Ива­на кроме фамилии было сельское прозвище: Иван-Корева, Иван-Ка- рась, Иван-Кобанец, Иван-Дедок, Иван-Кыник, Иван-Белка, Иван-Сы- чик, Иван-Земский, Иван-Зверенок, Иван-Лепешкин, Иван-Сюша, Иван-Царей, Иван-Хунтай, Иван-Сосик, Иван-Гана, Иван-Ванюха, Иван- Жеребец. Было ещё два Ивана Ковылкиных. Я тогда тоже был членом этой мощной полеводческой бригады русских Иванов колхоза имени В. И. Чапае­ва. Лет мне было немного, но воду косарям в летний зной подносил исправ­но. За этот труд мне писалось пол-, иногда только четверть трудодня. Куда мне ещё было тягаться с мужиками, работавшими целый день! В ту пору я был ещё не Иваном, а просто Ванюшкой.

Я хорошо запомнил, как могут трудиться русские Иваны! Наш колхоз име­ни В. И. Чапаева лежал после войны в руинах. И мужики, почти все прошед­шие войну, работали на пределе своих сил. Надо было видеть их в работе. Их насквозь пропотевшие рубахи, пот, ручьём заливающий лица, вжиканье кос и широкие ряды скошенной травы, остающиеся за каждым косарём. Я видел. Запомнил. И понял, почему такой народ победить нельзя.

Особо запомнил их незатейливые обеды, сваренные на костре: кулеш и кашу с запахом дымка. Тут мне подавалась миска, наполненная доверху, как взрослому косарю. Русские Иваны, в большинстве своём, были очень до­бросердечны и жалели меня, голодного сироту.

Истины ради хочу особо отметить, что до сих пор не перестаю удивлять­ся трудолюбию своих земляков тех лет, независимо от того, какие имена по святцам они носили. При том скудном послевоенном продуктовом рационе откуда брались силы, желание работать от темна до темна с огромной отда­чей на благо родного колхоза у глубоко немолодых людей? В бригаду Егора Подлипских входили мужики очень пожилые, на тогдашний наш взгляд — ста­рики. Но они работали так, что мы, молодёжь, диву давались.

К этому времени я уже был довольно взрослым парнем, в армию соби­рался. Физически был здоровым, довольно разворотливым. И руки росли от­куда надо. Косил так, что кочки срубал вместе с травой. И ребята такие же подобрались в нашу бригаду. Пытались мы, молодняк, “утереть старикам но­сы”, но так ни разу и не сумели. В косьбе, молотьбе, скирдовке стогов — вез­де наши старики давали фору нам, молодым.

Ведёшь в покосе ряд, потом обливаешься, стараешься изо всех сил, а сзади дед Иван подгоняет: “Эге, шустри, парень, пятки подрежу!” И шуст­ришь до изнеможения, куда деваться! Вот пишу эти строки и всё удивляюсь: откуда была у них такая сила и сноровка? Тогда ведь ни косилок, ни комбай­нов не было в колхозе. Все с косой-литовкой управлялись. Да ещё как управ­лялись! Кроме заготовки сена, косили вручную косами разные посевные культуры: пшеницу, рожь, ячмень, просо, кориандр, гречиху. И за световой день наши “старики-разбойники” выкашивали огромные площади от 0,5 до 1,5 гектара полей! Осенью они выкапывали за день по 1,5-2 бурта (ямы в зем­ле) для хранения зимой картошки, кормовой свеклы, моркови и других кор­неплодов! А мы, молодёжь, как ни старались, но такого результата достигнуть не могли. Потому и спустя полвека диву даюсь, вспоминая их трудолюбие, выносливость и любовь к своей малой родине.

Примечательна судьба Митрофана Афанасьевича Черных — светское про­звище Пяка. Воевал, попал в плен, был помещен немцами в концлагерь, от­куда бежал. Чего только не перенёс, не перестрадал, но выжил. Вернулся до­мой. Много лет трудился в нашем колхозе имени В. И. Чапаева и всегда был в числе передовиков. Это был наглядный пример для подражания.

Также памятна судьба Ивана Васильевича Черных, которого в Иловке зва­ли Иван Бог. С войны он вернулся инвалидом без ноги. Прожил трудную, но светлую жизнь. Создал семью, у него родились пятеро детей — трое пар­ней и две девочки.

Зато нынешние горе-руководители “благополучно” всё это богатство раз­рушили и разбазарили. Нет больше нашего колхоза имени В. И. Чапаева. Нет молочно-товарной фермы и птицефермы, лисофермы и овцефермы. Не произ­водят продукцию колбасный и молочный цеха, не растут больше корнеплоды в овощном хозяйстве, нечего косить на бескрайних полях. Приказали долго жить мастерские, столярный и кузнечный цеха, кирпичный завод. Всё порос­ло бурьяном. Молодёжь из Иловки почти вся уехала, остались одни старики, что живут на пенсию...

С той, прежней поры, осталось много знакомых украинцев. Они и тогда, и позднее были буквально влюблены в Украину. Край-то ведь и вправду пре­красный! Любовь их к “ридной крайне” вполне мне понятна. Они там роди­лись, выросли, сформировались как личности. Обо всём украинском отзы­ваются только положительно и с неподдельной любовью. Досадуют лишь об одной особенности украинского характера. Один мой давний знакомый, украинец по корням, в разговоре как-то спросил то ли у меня, то ли у само­го себя: “Ну, почему они всё время, как бы помягче сказать... врут... Гово­рят одно, делают другое. Наобещают — не выполнят”. Я ему сказал: “Не все ведь такие. Разные могут быть”. Собеседник мой почему-то вздохнул и боль­ше ничего не сказал... Может, своих жалко стало. Ведь свой своему понево­ле друг. Один ведь народ. И жили вместе русские с украинцами веками. До самой проклятой перестройки.

“Могущество России может быть подорвано только отделением от неё Ук­раины. Необходимо не только оторвать, но и противопоставить Украину Рос­сии. Для этого нужно найти и вырастить предателей среди элиты и с их помо­щью изменить самосознание одной части великого народа до такой степени, что они будут ненавидеть всё русское, ненавидеть свой род, не осознавая этого. Всё остальное — дело времени”.

Трудно догадаться, кем и когда это было сказано, но звучит будто про­грамма для сегодняшних событий, причём, программа уже практически вы­полненная. Тем не менее, изрёк эту идею Отто фон Бисмарк в 1881 году!

Я родился в Воронежской, а рос уже в Белгородской области, образован­ной вскоре после войны — в 1954 году. Места наши граничили и тогда, и те­перь с Харьковской областью. Это была уже Украина. В нашем районном го­родке Алексеевке жили сплошняком хохлы, говорившие на украинском языке. Родная моя Иловка всего в семи километрах от Алексеевки. Там все стопро­центно русские. И потому, когда сельчане собирались в районный центр на базар, то просто говорили: “Поедем к хохлам!”

Алексеевка тогда была почти сплошь деревянным и пыльным городком, скорее, местечком. На базар выезжали рано, на рассвете. Добирались туда долго, потому что в упряжках редко бывали лошади. Под ярмом, в лучшем слу­чае, шли и тянули тяжёлые возы с сеном, соломой, какой-нибудь мякиной, клетками с поросятами, цыплятами медлительные волы. В худшем случае — коровы. Взрослые шли рядом с возами. Мы же, дети, со слезами упросившие родных взять нас “в город”, бежали в предрассветной пыли вслед за возами.

Алексеевский базар был по-малороссийски живописным. От проезжаю­щих телег пыль стояла столбом. Слышался рёв скотины, поросячий визг, раз­ноголосый людской гомон. Говорили на русском, а большинство — на “суржи­ке”, смеси украинского и русского языков. Практически легко было различать людей по их языку, так как каждая деревня говорила своим особым говором. Прямо на земле, в пыли сидели безногие и безрукие инвалиды, калеки не­давно минувшей войны, торгуя прямо тут же разложенной всякой всячиной: от подержанных велосипедов до кистей-квачей для побелки хат-мазанок. По­том они, правда, куда-то все исчезли.

Православные спешили в церковь к заутрене. В большинстве своём шли в старых лаптях. Лапти новые или башмаки несли наперевес привязанными к палочкам на плечах. У церкви ноги вытирали заготовленными заранее чис­тыми холстинками и обували свою новую драгоценную обувь. Отстояв служ­бу, снова переобувались и уже в старых лаптях шли обратно.

Я всегда внимательно смотрел на Алексеевский прикладбищенский храм, в котором, по рассказам бабушки, меня крестили мои крёстные Мария Нико­лаевна Рыжих (Черных) и Николай Иванович Рыжих. В Иловке церковь тогда была еще закрыта: в ней в годы войны размещался склад с зерном и другим колхозным продовольствием.

Когда мы, сельские дети, попадали в Алексеевку, то по простоте своей, зазевавшись, не раз слышали в свой адрес сочную угрозу от очередного здо­рового дядьки с вислыми усами, грозящего нам ременным кнутом с проез­жавшей мимо телеги: “У, бисовы диты! Москали! Вот я вам задам!”

Часто в шутку мы адресовали друг другу такие вот вопросы: “Чем отлича­ются украинцы от хохлов?” И сами же на них отвечали: “Украинцы живут на Ук­раине, а хохлы по всему СССР и земному шару”.

Внезапно свалившаяся на Украину государственность, видно, сильно припечатала населяющий ее народ по голове. Не раз смотрел по телевизору заседания Верховной Рады и диву давался: сплошной политический ералаш. Депутаты — государственные люди, народные избранники никогда не слуша­ли и не слышали друг друга. Диалоги были просты до примитивизма. Чуть что не по нраву, или словарный запас слабоват, в ход пускались кулаки. И цели­ли избранники народа друг другу... прямо в глаз. Публично, не отходя от три­буны. Сколько раз депутаты дрались в Раде: душили друг друга галстуками, скандировали речёвки целыми фракциями, срывали заседания, захватывали трибуну, ломали автоматическую систему подсчёта голосов.

Вначале мы посмеивались над этой простотой нравов. Потом смешки пе­решли в тревогу. И тревога эта оказалась не напрасной. Пока Россия успеш­но занималась Олимпийскими играми, вялотекущий Майдан под неусыпным присмотром наших заклятых “друзей” из Госдепа США и Европарламента пре­вратился в кровавое побоище. Президент Украины В. Янукович не согласился подписать соглашения, предложенные европейскими “друзьями” и советни­ками из США. Тут же был организован насильственный переворот, свергнута государственная законная власть Украины... Горели живыми факелами бой­цы “Беркута”, доселе неизвестные снайперы били и по тем, и по другим. В результате президент Янукович вынужден был бежать из страны, отдав власть в руки “Правого сектора”. Потом был референдум по Крыму. Радость присоединения полуострова к России. Все новые и новые санкции против на­шей страны и её политиков по принципу “кто больше?” Сегодня санкции враж­дебный нам Запад, как видим, применяет вместо бомб и снарядов.

Одесская Хатынь. Война против мятежного Юго-Востока Украины. Рефе­рендум 11 мая в Донецкой и Луганской областях, находящихся фактически в окружении карательных войск киевских властей. Километровые очереди к избирательным участкам. И потрясающий результат голосования — почти 90% жителей этих областей высказались за отделение от украинского госу­дарства.

Бесконечные переговоры по “газовому вопросу”. Россия всё грозила пальчиком, делая тридцать третье предупреждение о переводе Киева на пре­доплату за потребляемый газ. Но угроз своих не выполняла. Наоборот, ис­правно гнала газ по трубам. Украина же платить не желала, зато халявный газ старательно закачивала в свои хранилища. И когда терпение у российской стороны лопнуло, премьер-министр Украины Яценюк радостно заявил, что у них газа теперь до нового года хватит, а дальше видно будет.

Под артиллерийскую канонаду в самопровозглашённой Новороссии, под очередные “бла-бла-бла” по газу прошли выборы нового президента Укра­ины. Им стал украинский “шоколадный король”, олигарх Пётр Порошенко, по­бедивший в первом же туре. Сегодня его в южной части Украины громко назы­вают Петром Потрошенко. Куда-то, на время, как оказалось, до новых выбо­ров, исчезла с поля зрения “дама с косой”, его конкурентка Юлия Тимошенко. Стала нагнетаться активная антирусская истерия. “Правый сектор” громил рос­сийское посольство в Киеве, консульство в Одессе. К посольству подвезли по­крышки и расписали здание свастиками, перевернули посольские машины.

Такая вот сегодняшняя действительность. Потому и не спится мне ноча­ми. Что же будет дальше? Угрызений совести вроде бы и не испытываю. По­тому что и в годы “перестройки”, вернее, развала страны всё понимал и пред­сказывал подобный ход истории. Виню себя только в одном. Надо было уже тогда организовывать и разворачивать действенное сопротивление перевер­тышам — “прорабам перестройки” хотя бы в нашем Мирном. Таким “ярким” личностям, как Т. Н. Залевская, А. Ф. Стрельников, А. А. Боткунов, В. Г. Ко- лобаев, Г. К. Жариков, И. В. Козлов, Н. В. Лепилова, Н. А. Линник, Т. Б. Ку­лак, А. О. Новоселов, Ю. А. Запевалов, А. П. Куракулов, В. Н. Кондратьев, С. Н. Долгих, А. Ю. Богуславский, В. Г. Червинский, Б. Н. Бубякин, С. И. Осипов, Г. А. Четоев, А. А. Соколов, В. Д. Мазур, С. Л. Горохов, Г. А. Макаров. А мы сдались на милость врагу фактически без сопротивления.

Если смотреть правде в глаза, то надо признать, что справедливо крити­кует меня нынешний сенатор В. А. Штыров и некоторые другие за то, что я в своих воспоминаниях не называю имена достойных осуждения первых руко­водителей компании, района и республики. Хотя делаю это осознанно, по этическим соображениям. Да, в своё время я им очень верил, полагался на их мудрость и политическое чутьё. Да, чутьё у большинства из них было. Даже обострённое. Они быстренько сменили политическую ориентацию: пер­выми предали коммунистические идеалы и принялись обливать грязью совет­ский строй, взрастивший, выучивший и воспитавший их. Предательство в православии считается тяжким грехом. Полагаюсь на волю Божью. Верю и надеюсь, что его суд праведнее людского суда.

Хочу привести такой пример. Кто из нас не помнит имя знаменитого ук­раинского гетмана-предателя Мазепы, увековеченного великим Пушкиным? Конец его жизни был мучительным и страшным. В 1709 году в небольшом се­ле Варница близ Бендер умирал в жутких мучениях бывший гетман Украины Мазепа. Он поминутно терял рассудок от невыносимых адских болей. Прихо­дя в сознание, гетман-клятвопреступник истошно скулил: “Отруты мэни, от- руты!” (“Яду мне, яду!”). Но травить православного даже перед тяжкой смер­тью всегда считалось непростительным грехом. Старшины и челядь решили действовать по старинному обычаю — долбить дырку в потолке крестьянской хаты. Чтобы облегчить грешной душе умирающего расставание с бренным те­лом. Старинное поверье гласит: чем больше человек грешит при жизни, тем мучительнее смерть его ожидает. Не зря же в православных церквах в одной из часто читаемых молитв есть такие слова: “...И пошли мне кончину безбо- лезненну и непостыдну, мирну...” “Лёгкую смерть заслужить надо”, — взды­хала, бывало, моя бабушка Татьяна Романовна. Это я к тому, что многие из моих соратников-перебежчиков в одночасье стали верующими людьми. Нет, не подумайте, что я считаю их перебежчиками из-за их обращения к религии. Отнюдь нет! Забыть не могу, как они предавали наши идеалы, наши идеи, а потом вообще выходили из партии.

Здесь приведу в назидание нынешним политикам признание Наполеона: только в долине смерти он осознал, что его туда привела роскошь, которую он создал для своих подчинённых и для себя. А в результате потерял власть, погубил Францию.

Что же происходит на Украине? Там идёт жёсткий межцивилизационный конфликт. То есть борьба символов и версий истории. Потому для одних граждан этого государства День Победы — главный праздник. Для других — день поражения. Как могут жить в одном государстве люди с прямо противо­положными символами победы? Для одних это — маршалы Жуков и Рокоссов­ский, а для других — Шухевич и Бандера? Притом, нынешняя киевская власть проводит активную государственную политику русофобии, направленную на вытеснение или насильственную ассимиляцию русских людей. Главная дейст­вующая сила и Майдана, и проведения русофобской политики в жизнь — мо­лодёжь, взращенная в западных областях Украины в постперестроечное время. Откуда взялись в Украине манкурты, готовые без особых раздумий насило­вать, убивать, живыми жечь людей? Увы! Такими были их деды — бандеров- цы. Яблочко от яблони недалеко катится. Но тогда была война, и это как-то не то чтобы оправдывало, но хотя бы объясняло запредельную жестокость. Правнуки их росли в мирное время. Но учились в школах “нэзалежной Укра­ины”, историю в которых преподавали дети и внуки тех же бандеровцев по но­вым учебникам, написанным их же последователями после ющенковской “оранжевой революции”. Хотя способствовал возрождению бандеровщины в Западной Украине ещё и Леонид Кравчук, первый секретарь ЦК КП Украи­ны, а потом и первый украинский президент. Теперь он не стыдится писать о том, как подростком носил в бандеровские схроны-тайники продукты, хотя многие годы такой факт своей биографии тщательно скрывал. Вот на ком ле­жит тяжкая ноша клятвопреступника, правдами и неправдами втиснувшегося в комсомол, а потом и в Коммунистическую партию. Сделавшего, как и Гор­бачёв с Шеварднадзе, Ельцин, оглушительную партийную карьеру, которую впоследствии использовал для разрушения Советской власти и развала

СССР. В Беловежской пуще этот бандеровский последыш горячо поддержал клятвопреступника Ельцина, предложившего развалить СССР.

На Украине, с помощью современных технологий воздействия на толпу и долголетнего воспитания подрастающего поколения в духе человеконена­вистничества, целенаправленно готовили людей, способных разорвать ве­ковое единство славянских народов, ударить в самый центр русской циви­лизации.

Крупные ошибки и просчёты на начальном этапе перестройки впоследст­вии привели к разрушению Советского государства и прежней системы цен­ностей, сложившейся системы патриотического воспитания, к извращению таких понятий, как интернационализм и патриотизм. Появился огромный по­ток литературы, дискредитирующей русскую историю, русские традиции, что, конечно же, очень негативно сказалось на патриотическом воспитании нового поколения. Противостоять этому было практически некому. Потому что людям, пытавшимся остановить этот поток лжи, даже в России клеились яр­лыки фашистов и “красно-коричневых”. Их всячески шельмовали, оскорбляли, практически лишая возможности донести свою точку зрения до населения. И, главное, все гонители и фальсификаторы живы-здоровы и по-прежнему извращают нашу историю и льют грязь на прошлое и настоящее нашей Роди­ны. Фальсификации подвергаются история Советской страны, её руководите­ли, политическая система, различные события. Особенно шельмуются герои Октябрьской революции, Гражданской и Отечественной войн. Ленинский ком­сомол и пионерия не стали исключением.

Душа болела, когда я натыкался на очередную статью Волкогонова, Цып- ко или слышал по телевидению и радио новые пасквили Млечина, Пивоваро- ва, Сванидзе, Венедиктова, Станкевича о наших героях Великой Отечествен­ной войны: генералиссимусе И. В. Сталине, маршалах Победы, защитниках Бреста, Минска, Сталинграда, Ленинграда, Смоленска, Киева, Москвы. Пи­сатели и журналюги без чести и совести спешат делать деньги, обливая гря­зью великих людей. В перестроечные годы весь поток этой лжи подавался нам Бурбулисами, Сванидзе, Чубайсами, Гайдарами, Познерами, Шахраями, Шохиными, Собчаками, Мостовыми как “поиски правды”. Сегодня политика эта по отношению к великим людям прошлого, к героям называется так: “при­близить их к нам”. Вот как! Оказывается, не нам надо тянуться за ними, а их опускать с небесных высот, тем более что сами они не могут уже защитить свои добрые имена. Оказывается, и Александр Матросов не бросался грудью на амбразуру вражеского дота, а просто... споткнулся. И Зоя Космодемьян­ская ничего героического не совершала, просто... поджигала крестьянские избы. А прославленный маршал Георгий Константинович Жуков был... обыч­ным мародером...

Они и сегодня шельмуют Коммунистическую партию Советского Союза, иронизируют над её лидерами:    В. И. Лениным и И. В. Сталиным, Ф. Э. Дзержинским, Л. И. Брежневым, Г. А. Зюгановым и другими. Они пы­таются стереть память о том, что рядовые коммунисты первыми вступали в бой с коричневой чумой и геройски погибали за Родину. Но они ошибают­ся. Простой народ всё помнит, но пока ещё терпит. Скоро у него закончится терпение.

Трагедия Советского Союза, безусловно, есть результат многолетних уси­лий Запада, результат его заговора против первого государства трудящихся. Потерпев поражение в военном противоборстве, Запад сделал ставку на вну­треннее разложение СССР, на внутреннюю контрреволюцию. И это ему уда­лось на рубежах 1980-1990-х годов. К этому времени, на мой взгляд, резко ослабли иммунные силы страны. Я имею в виду, что стало стремительно ухо­дить из жизни поколение фронтовиков, знавших на деле, как надо защищать свою страну и беречь свое социалистическое Отечество.

Ушла целая плеяда государственников, таких как Каганович, Молотов, Громыко, Косыгин, Микоян, Устинов, Берия, Ломако, гвардия сталинских маршалов: Ватутин, Баграмян, Чуйков, Говоров, Антонов, Голиков, Мерец­ков, Жуков, Василевский, Конев, Рокоссовский, Малиновский, Толбухин, Гречко. В ответственный момент в августе 1991 года члены ГКЧП, военачаль­ники-государственники Варенников, Ахромеев, Язов, плюс Пуго, оказались без поддержки. Потому что в состав ГКЧП вошли люди честные, но малозна­комые широким народным массам. Они войдут или уже вошли в историю как герои-неудачники в силу своей нерешительности и гуманности. Они оказа­лись слабаками. Подобный излишний гуманизм проявил и Янукович. Послед­ствия этого “человеколюбия” наблюдаем сейчас.

Но задайте себе вопрос: кто, кроме них, пытался остановить надвигаю­щуюся катастрофу? Кто? Горбачёв спрятался в Крыму и выжидал, чья возьмет. А Ельцин, порой неадекватный, совершенно осатаневший от близости необъ­ятной и бесконтрольной власти, готов был укрыться в американском посоль­стве. Это позже он вышел из укрытия и залез на танк.

Партийное руководство на местах, за очень редким исключением, было парализовано неизвестностью, трусостью, отсутствием чётких указаний свер­ху. Шли от местных руководителей невнятные бормотания, мол, не будем раскачивать лодку. И не раскачивали!

Судя по всему, Запад имел серьёзное влияние на расстановку кадров в СССР, а первых лиц откровенно вовлекал в круг своих ценностей. Он изу­чал их честолюбие, недостатки и пороки. Ему нужны были предатели в пар­тии, в КГБ, в органах власти. И он их нашёл. Сегодня мы знаем их имена: М. Горбачёв, А. Яковлев, Э. Шеварднадзе, С. Шушкевич, Л. Кравчук, Б. Ельцин и другие.

Ударной силой по низвержению советской власти стала сформированная Западом пятая колонна из научной и творческой интеллигенции. Самые яркие имена — Сахаров и Солженицын. Вспомним таких деятелей, как Афанасьев, Адамович, Попов (автор легализации взятки), Аганбегян, Заславская, Каря­кин, Ясин, Старовойтова, Собчак, Бурлацкий, Бовин, Бурбулис, Гайдар, Млечин, Цыпко, Явлинский, Чубайс, Митрофанов, Шахрай, подобные им Мостовой, Кузнецов. И несть им числа. Все они ковыряли наши недостатки, обобщали частности и выдавали их за непоправимые пороки социализма.

Журналист — это пулемет, расстреливающий сознание человека. При­скорбно, что такое оружие иногда получают люди, которых трудно назвать друзьями России. Я имею в виду “великого” Познера, Швыдкого на канале “Культура”. Для России они страшнее атомной бомбы. Но вновь повторяю: ведь недаром говорят, кто в историю выстрелит из пистолета, в того история выстрелит из пушки.

Сегодня с омерзением наблюдаю, как в различных шоу вновь замелькал на телеэкране, особенно часто в “Вечерах с Владимиром Соловьёвым” экс­перт фонда Собчака Сергей Станкевич, бывший заместитель мэров Москвы Г. Попова и Ю. Лужкова в 90-е годы. Когда его видишь, то вспоминаешь ко­нец 80-х, Межрегиональную депутатскую группу и всех тех деятелей, которые привели Ельцина к власти, попутно разрушив СССР. Во время расстрела пар­ламента он был советником президента России Ельцина. Работая в Моссове­те, этот “демократ” обманным путем “прихватизировал” квартиру ветерана Великой Отечественной войны и присвоил значительную сумму общественных денег. Была еще какая-то мутная история с вселением этого “борца с приви­легиями” в огромную квартиру Патоличева на улице Алексея Толстого. Заво­дилось уголовное дело, и Станкевич срочно сбежал за границу, как и его идейный патрон Собчак. Отсидевшись в Польше, Станкевич, правда, уже сильно пооблезший и потасканный, как ни в чём не бывало, вновь появился в России и продолжает учить нас, грешных, уму-разуму. Поистине, такому плюй в глаза — всё Божья роса. У него другая поговорка наготове: стыд не дым, глаза не ест.

Реализация заговора удалась Западу ещё и потому, что государство не успевало за растущими запросами людей, причём проигрывали-то мы в ме­лочах — в тряпках, предметах быта, развлечениях. Проигрывали, не зная под­линных причин очередей, дефицита. На заключительном этапе Советской власти кто-то ловко организовал чистку магазинных полок, а горбачёвская ан­тиалкогольная кампания стала одной из последних точек в неподдержании власти народом. Конечно, это далеко не всё.

Со всей ответственностью считаю своим долгом заявить, что СССР не раз­рушился, а был развален глупостью правителей и неимоверными усилиями людей, заинтересованных в этом действе. А причиной сложившейся ситуации был сначала обычный кризис роста, который в силу длительной нерешаемос- ти приобрел разрушительный характер. Тут сложилась уникальная историчес­кая обстановка: дурак у власти плюс агрессивное мещанство, жаждавшее 25 сортов колбасы на прилавках. Это оно заполняло собой митинги в центре Москвы в 1989-1991 годах, требуя перемен в политике властей. И идейными вдохновителями тех, казавшихся стихийными, толп были кумиры тогдашней публики: Андрей Макаревич, Олег Басилашвили, Андрей Кончаловский, Ар­мен Джигарханян, Эльдар Рязанов, Марк Захаров, Сергей Юрский, Лия Ахе- джакова, Александр Розенбаум, Михаил Жванецкий, Евгений Евтушенко и другие. При демократической власти все эти люди были всячески обласканы новыми правителями: получали должности, звания, награды и премии. Все как один стали состоятельными людьми. Почему я привёл эти фамилии? Пото­му что именно эти, чересчур заласканные властью российские знаменитости, в своё время разрушавшие СССР, ныне поставили свои подписи под открытым письмом в “защиту Украины” и киевского Евромайдана после присоединения Крыма к России. Прекрасно понимая, какая ситуация складывается в мире, и отдавая себе отчёт, как аукнется это письмо родной стране, они фактически выступили в компании антироссийской коалиции — стран Еврозоны и США.

“Воссоединение — это добровольный акт, а в Крыму было насилие над Ук­раиной. Зверское, лицемерное насилие над страной, которая пытается вы­рваться из лап русской цивилизации. Да и цивилизация ли это, тоже вопрос. По мне, нет. Это просто территория, много веков диктующая своим соседям, как жить”, — заявил открытым текстом со сцены артист Андрей Макаревич. Много упреков сыпалось в адрес России, ушаты грязи выливались на неё, но даже у отпетых русофобов, начиная с маркиза Кюстина и до Бжезинского, не было столь полного отрицания русской цивилизации!

Впрочем, такая ненависть к России не только у посредственного певца. Её откровенно высказывают и те, кто сейчас во власти. Некоторое время на­зад интернет-сообщество взорвало заявление недавней сенаторши Нарусо­вой, которая объявила: “Русских надо истребить!”

О лютой ненависти к русскому народу вдовы бывшего губернатора Санкт- Петербурга Анатолия Собчака, Людмилы Нарусовой известно давно. Однако гневная тирада бывшего сенатора в своём твиттере шокировала даже видав­ших виды русофобов. Подобное не снилось даже немецко-фашистским за­хватчикам в 1941 году. Эпатажная дочь Нарусовой Ксения Собчак, в свое вре­мя называвшая русских “быдлом” и восхвалявшая евреев, и та не позволяла себе такого. Ксения Собчак: “Люблю евреев, потому что все русские — быд­ло!” Людмила Борисовна (от рождения Нарусевич), имеющая еврейские кор­ни по отцовской линии, решила продемонстрировать явное превосходство по­томков Моисея над славянами.

“Чем отличаются евреи от русских? Евреи могут создать страну на месте пустыни, русские из всего сделают пустыню!” По словам Нарусовой, даже че­ченцы и таджики более достойны лучшей жизни, чем русские. “Чеченцы до­стойны лучшей жизни, а русские нет. Чеченцы не боятся рождаться и уми­рать, не боятся жить. Русские не достойны жизни потому, что трусы. Хуже русского нет никого в мире!.. Даже таджики более свободолюбивый народ”. Согласно утверждениям Людмилы Борисовны, у русских не существует не только культуры, но даже родного языка. От русского языка мало что оста­лось, и был ли он изначально русским языком? И русская культура тоже спор­ное понятие. В результате долгих раздумий Нарусова приходит к неутеши­тельному для себя выводу: “Я вот думаю, где же на самом деле сторона зла? Может, русский народ в его нынешнем воплощении и есть само зло?!!”

Что же делать с этим мировым злом? Рецепт экс-сенаторша находит не­замедлительно: “Истреблять!” Всех поголовно! Вам мешает российский на­род, его нужно ликвидировать. И тут же открытым текстом уточняет: “Я не призываю к смене власти! Я призываю к смене народа!”

В результате Людмила Нарусова с сожалением констатирует факт высо­кой выживаемости русского народа на примере русских бомжей: “Ни в одной нации мира нет столько бомжей, как в русской. Почему вы хотите выжить лю­бым способом?”

“Думаю, пора отработать технологии выражения общественного презре­ния тем гражданам России, кто пытается играть в одной команде с нашими врагами. Чтобы они не могли появляться ни на телевидении, ни на радио, чтобы на улице они чувствовали себя неуютно. Такие люди должны стать не лидерами общественного мнения, а изгоями”, — написал в своей статье “Ку­да рулит “машина”, опубликованной 19 августа 2014 года в газете “Советская Россия”, публицист Юрий Баранчик. Но этого мало! Должны нести ответст­венность и те, кто рекомендовал такую фашистку в парламент России, где она просидела много лет, последние годы представляя там типично русскую область — Брянскую. Впрочем, стоит ли удивляться, что у губернатора этой области Николая Денина была такая представительница в высшем органе за­конодательной власти России. Сам Денин, уволенный президентом Путиным после многих скандалов, являлся крупным коррупционером и при этом входил в руководство партии власти. Значит, отвечать перед народом должны не только Нарусова и её дочка Собчачка, но и те в администрации президента, кто пускает русофобов во власть. Юдофобом, то есть антисемитом, быть не­допустимо. Это карается юридически и нравственно. А русофобом, выходит, быть можно? И Генеральная прокуратура не привлекает Нарусову к ответ­ственности.

Беда России в том, что дома до сих пор такие Нарусовы — Макаревичи не изгои, а избалованные “звёзды”. Андрея Макаревича сам президент России Владимир Путин лично поздравил с 55-летием! В его 60-летие все каналы те­левидения буквально взахлёб пели панегирики этой тусклой “звезде”, прави­тельство вручило государственную награду — орден “За заслуги перед Отече­ством”. И вот такой ответ. Ответ ненавистника России. Выходит, наша власть даёт ордена и всякие преференции за ненависть к стране? Интересный повод для раздумий народу...

Вот так бы заботилась власть о людях труда, о тех, кто эту власть кормит и содержит. Хорошо хоть в последнее время на них стали изредка обращать внимание. А то всё певцы да танцоры, футболисты да баскетболисты, теле­визионные болтуны да юмористы с их животным юмором. Как будто не ком­байнёр и сталевар, не токарь и доярка создают те блага, которыми пользуются поющие, говорящие и управляющие. Поэтому мне не очень понятна нынеш­няя политика по отношению к людям труда. Некоторые руководители все до­стижения страны, Якутии, компании “АЛРОСА” приписывают только себе лю­бимым, напрочь забывая титанический созидательный труд целых поколений своих предшественников. В масштабах страны — это В. И. Ленин и И. В. Ста­лин, целая когорта их замечательных сподвижников. В Республике Саха — С. З.   Борисов, Г.И.       Чиряев, Ю. Н. Прокопьев. В нашей алмазной отрасли — В. И. Тихонов, Л.Л., Солдатов, Л. В. Желябин, А.Ф. Галкин, Е. Н. Батенчук, В. И. Басанец, Г.А. Ефремов и другие. Не будьих, чем бы управляли ны­нешние “управленцы”? В том числе те, кто личноприложил руку к разруше­нию, а теперь радуется, что не всё им дали разрушить, что осталось ещё кое- что от созданного их предшественниками, и на том, прежнем фундаменте они строят дворцы собственного благополучия. Я — долгожитель “Якуталмаза” и “АЛРОСА”, потому хорошо помню те бурные совещания, когда принимались решения о закрытии того или иного производства или социального объекта. На стольких лицах — ни тени сомнения в правильности принимаемых реше­ний. И сейчас повторяется то же самое. Только тогда разрушали под лозун­гом: избавиться от наследия прошлого, а теперь — под предлогом сократить непрофильные активы. И не понимают подобные управленцы, что не может быть непрофильным такой актив, как свой фирменный санаторий, своя лечеб­ная база, свое сельскохозяйственное предприятие, которые лечат, оздоров­ляют и кормят.

В масштабах страны самым тяжким ударом для народа был умышленный развал колхозов и совхозов. Мы потеряли их только благодаря усилиям ар­хитекторов перестройки и тому, образно говоря, стаду баранов, которое по­слушно пошло у них на поводу в 90-х годах прошлого века. Хотя колхоз или совхоз на своей территории полностью решал все проблемы, связанные с устройством быта людей: медицина, отопление, освещение, обществен­ный порядок, учеба детей, содержание детских садиков, школ, транспорт, ЖКХ. Сегодня же наши деревни и села превращаются буквально в призраки. Народ бежит из необустроенных, холодных деревень, где практически нигде нет газа, дорог, закрываются детсады и школы. Нам с утра до вечера раз­ные корреспонденты Черниченки талдычили сказку о чудесном фермере, который заменит колхоз и совхоз. И где этот фермер? Те, кто довёл россий­ское село до разрухи и опустошения, — враги нашей страны почище Гитлера и Наполеона.

Пишу эти строки, а у меня перед глазами как живой дед Антон. В Илов- ке его звали “дед-пулемёт”. Он был инвалидом: носил покалеченную ногу, согнутую в колене, на деревяшке. И когда садился на чурбак, на скамейку или стул, то ногу поднимал, и деревянное его сооружение стояло торчком, напоминая пулемёт. Дед, несмотря на инвалидность, работал до глубокой старости в колхозе и был приставлен к делу важному и нужному. Он моло­тил на току хлеба: рожь, пшеницу, ячмень. Молотилка в колхозе была до­вольно примитивной. Ременный привод её осуществлялся от трактора ХТЗ. Дед Антон главенствовал над ней. Агрегат этот выходил из строя часто, и дед, ковыляя на своём протезе, молотилку непременно чинил, и она ис­правно работала.

А другой дед — Яшка был страстным футбольным болельщиком. Без не­го и футбол в Иловке был не футбол. Когда сражались сельские команды, де­ду Яшке на стадионе отводилось лучшее место. Моя бабушка Татьяна Рома­новна, его старшая сестра, приносила ему большую банку холодной воды, чтобы дед почаще прочищал горло. Кричал он громко и даже матерился, по­сылая мазил в “козий рог”. Это и был весь его мат. Зато шуму и топота про­изводил очень много. Он был своеобразным иловским футбольным коммен­татором Озеровым.

Дед Яшка был хорошим хозяином. Свой дом и огород содержал в образ­цовом порядке. Держал скотину, имел большую пасеку. Жили они с бабуш­кой Ниной вдвоём, детей не было. Жили в достатке, и между собой очень дружно. Не помню, чтобы дед голос повысил на свою жену. Называл ласково “Нинулька”. Деревенский ведь мужик, дипломатическим политесам был не обучен, но частенько Нинульке своей подносил букетик садовых или полевых цветов. Знать, крепко её любил. И было за что.

Бабушка Нина была деду под стать. Дом содержала в большой чистоте. Готовить умела прекрасно. Шила, вязала, не вылезала с огорода, пока там не будет уничтожен последний сорняк. Хозяйкой в Иловке слыла замечательной. Особо помнятся уставленные горшками с красивыми цветами, всегда сверка­ющие чистыми стёклами окна их дома.

Когда мы построили свой дом, я пошел и попросил бабушку Нину пода­рить нам на новоселье пару горшков с цветами. Она подарила несколько штук. И они потом всегда радовали мой взор и сердце своими яркими крас­ками. Люди, проходя мимо нашего дома, любовались цветочной гаммой на его окнах и говорили: “Вот молодцы дети Насти Романовниной! Сироты, а та­кой дом построили!” По тем временам, когда столько людей жило в землян­ках, наш небольшой домик — 8,5 на 6,5 метра — казался мне дворцом. На­верное, потому, что строил я его своими руками.

Деды мои были простого роду-племени. И академий не кончали. Но когда началось хрущёвское разрушение деревни, оба предсказали трудные послед­ствия. Говорили: Россия без села всегда будет одноногой. Как они это пред­видели? Сам удивляюсь и ответа не нахожу. Деду Яшке я поставил памятник на его могиле на сельском кладбище в селе Иловка Белгородской области.

Бабушка Нина надолго пережила своего Якова. Жила сто лет. Не так дав­но умерла. Я в последнюю встречу обещал и ей поставить памятник. Слово своё обязательно сдержу. Пусть иловская земля будет им обоим пухом...

Не лги, что павшая страна Была обитель зла и фальши.
Я помню эти времена,
Я помню все, как было раньше.
Там волчьей не было грызни,
Там люди верили друг другу,
И вместо: “слабого— толкни”
Всегда протягивали руку.
Там секс не лез вперед любви,
Там братство было просто братством,
И не учили по ТВ Вседозволяемому б...ву.
Там вор, бандит, подлец и мразь Страшились сильного закона,
И не бывала отродясь Фемида в рабстве у Мамоны.
Я помню эти времена,
Я помню всё и не забуду.
Не лги, что павшая страна Была обитель зла... иуда.
Магомедали Сулейманов

Корни украинские, ветви советские

В 16 лет я стал комсомольцем. К этому времени работал уже как заправ­ский колхозник и учился на шоферских курсах. Сначала наши заявления рассматривала первичная комсомольская колхозная организация. После надо было идти на заседание бюро райкома комсомола. Райком комсомола был в Алексеевке. Шли мы в райцентр пешком. Я сильно переживал: при­мут, не примут? Потому ночью почти не спал. Конечно же, нас приняли. Ведь в бюро райкома сидели такие же дети войны, как и мы, только на не­сколько лет постарше. Секретаря райкома комсомола Юлю Жежерю я по­мню до сих пор. Ведь вместе с комсомольским билетом она вручила мне пу­тёвку в большую жизнь.

С этим комсомольским билетом я пошел служить в армию. Служить дове­лось на Камчатке. Да не годик, как сейчас, а более трёх лет. В воинской ча­сти была очень сильная комсомольская организация, и я органично влился в её жизнь. С удовольствием выполнял все поручения, притом испытывал удовольствие от этого. Вот там-то, в армии, почувствовал в себе призвание к общественной работе. Понял, как комсомол сплачивает молодёжь и делает её жизнь интересной.

В армии вместе со мной служило много украинцев. Как правило, служи­ли они старательно, были толковыми специалистами и трудолюбивыми людь­ми. Целый ряд командиров был родом с Украины. И, надо признать, хорошие это были командиры. Кто бы мог тогда подумать, что через полвека нас сде­лают врагами? Дошло до того, что буквально вчера в телефонном разговоре один мой родственник сказал буквально следующее: “Братья? Мы братья с этими отморозками? Упаси Боже от таких родственников! Мы просто гово­рим с этими людьми на одном языке! И не больше”.

Точно так же считает и мой надёжный друг и бессменный водитель в по­следние 20 лет осетин по национальности Валерий: “На Кавказе хорошо по­мнят грехи украинцев: участие во всех войнах на стороне Грузии и Ичкерии, отряд УНА-УНСО под Цхинвалом. Помнят и украинских инструкторов грузин­ских ПВО в августе 2008 года...”

Что дала мне армия? Там научился я дружбе. Научился расставлять при­оритеты в жизни. Научился системе в работе. Там встретил замечательных ребят, ставших мне друзьями на всю жизнь.

Шёл к концу срок моей службы. Группа хороших ребят решила поехать вместе на комсомольскую стройку в Якутию, в город Мирный. Заразил нас этой идеей не кто иной, как наш сослуживец Виктор Тихонов, сын управляю­щего трестом “Якуталмаз” Виктора Илларионовича Тихонова. Решили поехать на недавно открытые месторождения алмазов десять человек, и я в их числе. Трое призывались на службу из тех краев. Мы же ехали на малообжитое мес­то, в холодный край, где, как нам думалось, нас никто не ждал.

Но Мирный встретил на редкость гостеприимно. В горкоме комсомола ра­ботали приветливые и умные ребята. Хотя Мирный в 1964 году был маленьким, застроенным деревянными домами посёлком, но оказался вполне пригодным для жизни. По правде говоря, в лучших местах я ещё и не жил. Камчатские по­слевоенные города и посёлки тоже были очень далеки от комфорта. Поселили нас всех в бараке. Работать направили в Мирнинскую автобазу. Место работы от общежития находилось близко. Притом по дороге была столовая, что очень удобно. Пошёл на работу — позавтракал в столовой. Идёшь с работы — зашёл и поужинал. Тем более что кормили там хорошо и недорого. Мне всё нравилось.

На автобазе я встретил много хороших и добрых людей. Вначале, правда, работал не по специальности — машин не хватало. Да и в автоколонне присма­тривались к нам — кто чего стоит. Начальник автоколонны Федор Васильевич Карпов — сильный хозяйственник, хороший психолог. За плечами у него была война. Нам очень повезло работать под его началом.

Там же на автобазе познакомился с замечательными людьми. Многие из них были выходцами из Украины и других республик СССР — отличные ребя­та, надежные товарищи и друзья.

Постепенно вошел в ритм новой для себя жизни. Стал своим в коллективе автоколонны. Попал в хороший экипаж. Экипаж из трёх человек работал круг­лосуточно. Спустя некоторое время и сам стал руководителем комсомольско- молодёжного экипажа. Учился в вечерней школе, потом в вечернем техникуме. Свободного времени было мало, но всё его отдавал комсомольской работе. Мирнинский горком комсомола стал практически вторым домом для меня. Шесть созывов подряд избирался членом горкома комсомола. Был и членом бюро. Собственно говоря, комсомол и стал для меня и тысяч других подобных мне ребят и девчат из самых низов тем социальным лифтом, который вынес нас в ряды партийного и советского резерва. Ведь никаких “толкачей” у меня не было и быть не могло. Была голова, были умелые руки, горячее сердце, не­равнодушное к делам моего города, республики, страны. И это всё оказалось востребованным у таких же парней, как и я, работавших тогда в Мирнинском горкоме комсомола.

Прошло с той поры полвека. Сменился общественный строй. Многие из моих старинных знакомых тоже сменили окрас в духе времени и стали опле­вывать наше славное прошлое. Но почти все ребята, стоявшие во главе на­шего горкома комсомола, оказались порядочными людьми. Они заслуживают того, чтобы остаться в истории алмазного края. Вот их имена. Александр Яг- нышев, Михаил Бутенко, Егор Новгородов, Феликс Кокотин, Альберт Нам, Владимир Зуев, Алий Яковлев, Юрий Анохин, Владимир Пискунов, Вячеслав Холомеев, Александр Ершов, Николай Ермолаев, Виктор Смольников, Павел Третьяков. А некоторые из комсомольских секретарей и рядовые комсомоль­цы в конце 80-х пошли по другой дорожке. Взялись за ревизию нашего про­шлого, начали обвинять старшее поколение во всех смертных грехах, то есть стали активными перестройщиками. Где они сегодня? Сейчас поочередно звонят или заходят ко мне извиняться за “увлечения юности”. Какое может быть им прощение за развал великой страны, созданной героизмом и вели­кими трудами наших предков?

В комсомоле я познакомился и подружился с замечательными людьми. Кстати, многие из них тоже были этническими украинцами. И очень любили свою Родину — Советский Союз. Считаю, что нынешняя молодёжь должна знать об этом.

Виктор Кравченко — настоящий комиссар

Виктор Михайлович Кравченко... Украинец! Героическая и трагическая фигура. В городе Нерюнгри его именем названа улица. Зато в алмазном крае, где он беззаветно трудился в нелегкие годы становления алмазной про­мышленности и строительства промышленных и гражданских объектов, о нём как-то подзабыли. Ладно, наше поколение ещё помнит этого коммуниста-интернационалиста, зато вот молодёжи имя его не говорит ни о чём. Потому считаю своим долгом хоть немного восполнить этот пробел.

Вот как отзывается о Викторе Михайловиче Кравченко член Совета Федера­ции России, президент Республики Саха (Якутия) в 2002-2010 годах Вячеслав Анатольевич Штыров, имевший счастье молодым специалистом работать под его началом: “Когда я слышу фамилию Кравченко, то сразу вспоминаю моло­дость и строительство северных поселков Надежного и Удачного. Нашу тесную прорабскую, в которой каждый день на гвозде появлялась кожаная куртка сек­ретаря парткома стройки. Он ежедневно бывал на всех объектах. Увидев его куртку, мы, молодые прорабы, внутренне старались подтянуться и быть готовы­ми дать ответ на нелицеприятные его вопросы. Человек широкой души, он бук­вально горел энергией созидания сам и зажигал огнём своего сердца всех окружающих. Он был порядочен, честен и смел в оценках и суждениях. Крав­ченко — настоящий комиссар, способный увлечь людей за собой. Я часто вспо­минаю этого светлого, большого, с широкой душой человека и очень жалею, что сегодня таких людей во власти почти нет. Какие дела мы могли бы совершить!”

Вместе с Виктором Кравченко мы пять лет учились в Хабаровской высшей партийной школе. Там тесно сошлись и крепко подружились. Хотя знал я его практически с первых лет жизни в Мирном. Свою общественную деятельность Виктор начал в Алданском районе. Он был в Алдане первым секретарем рай­кома комсомола. Потом приехал в Мирный и возглавил штаб комсомольской стройки обогатительной фабрики №3.

В своей книге “Памятник живым” (г. Якутск, 1974 г.) Мэри Софианиди так писала о Викторе Кравченко: “Как его любили ребята! Он был не особенно речистым, скорей сдержанным, внешне даже суховатым... Он воспитывал ком­сомольцев не речами — своим поведением, комсомольским, партийным под­ходом к делу, высокой нравственностью. Он всячески пресекал порой проры­вавшиеся у некоторых руководителей стройки “узкоместнические” интересы.

— Мы не имеем права не думать о строительстве города, — говорил он на заседании комсомольского штаба. — Сейчас, когда на счету каждый меха­низм, нецелесообразно концентрировать в одном месте все машины и буль­дозеры, как это делает начальник СМУ. А строительные бригады в это время простаивают...

И добивался своего.

Когда надо было провести первую спартакиаду строителей, а в Мирном не было стадиона, он поддержал желание комсомольцев поработать ночью и, на свой страх и риск, договорившись с шофёрами, разрешил им возить песок и гравий после смены. Стадион был построен, и спартакиада прошла отлично.

Кое-кому вначале казалось авантюрой и строительство танцплощадки, которую тоже в неурочное время начали строить комсомольцы под руководст­вом Кравченко, но он сумел доказать, что танцплощадка нужна — и Николай Прокопьевич Москвич, секретарь парткома стройки, поддержал его. Танцпло­щадка была сооружена. Кравченко горячо взялся за организацию народного театра — театр был создан...

Виктор Кравченко был справедливым человеком, настоящим, принципи­альным — и теперь, слыша от знакомых о его работе секретарем парткома на Удачной, мне приятно сознавать, что я не ошиблась в этой оценке его, что он остался таким же, сохранив всё самое лучшее из своей комсомольской юно­сти, что он по-прежнему очень уважаемый человек...”

Комсомольской стройку фабрики № 3 объявили мирнинские комсомоль­цы, но вот в ЦК ВЛКСМ идею эту почему-то не поддержали. Некоторое время Виктор работал главным диспетчером “Вилюйгэсстроя” в Мирном. Потом со­здали партком этих предприятий, и Виктора строители-коммунисты едино­гласно избрали своим секретарём.

Надо сказать, что из Виктора Кравченко вышел отличный секретарь парт­кома. Хотя бы потому, что был он не только генератором замечательных идей, но настойчиво и последовательно воплощал их в жизнь. Зажигал своими иде­ями довольно косных в этом плане руководителей мирнинских строительных подразделений.

Он предложил построить на Вилюе детский военизированный лагерь для трудных подростков, впоследствии ставший доселе не забытой в районе “Гре­надой”. Сам подобрал из состава студенческих стройотрядов, приезжавших на работу каждое лето в алмазный край, неравнодушных и горячих парней для организации этой работы. Возглавил лагерь тогда аспирант Московского энергетического института Н. С. Белоцицкий.

Ребята в “Гренаду” буквально рвались со всего района. Им там было ин­тересно. Жили в палатках, вначале и еду готовили на кострах. Ночные трево­ги, уроки обучения владению оружием, строевая подготовка умело сочетались с идеологической работой. Из “Гренады” подростки возвращались совсем дру­гими людьми. Они заметно лучше учились, повышалась готовность и мотива­ция к службе в армии. Главное: их там учили любить свою Родину. И они, в большинстве своем, её искренне любили. Военно-спортивный лагерь “Гре­нада” успешно функционировал до конца 80-х под началом своего неизменно­го начальника Н. С. Белоцицкого и тихо угас уже в 90-е годы.

В районе началось освоение северной площадки. На трубке “Удачной” стали строить поселок Надежный и огромную фабрику № 12. В 1970 году сек­ретарем парткома строительства в Надежный был направлен Виктор Михайло­вич Кравченко. К себе он вскоре перетащил почти весь свой актив: комсо­мольских активистов, певцов и танцоров из клуба “Строитель”. Виктор Михай­лович и здесь оказался в нужное время и на нужном месте. Свидетельствую: ударная комсомольская стройка ГОКа на трубке Удачной в 70-х годах греме­ла на всю республику и составляла серьезную конкуренцию комсомольским организациям Мирного по всем направлениям. Именно оттуда пришла к нам в город практика проведения творческих отчётов трудовых коллективов, но­вые формы социалистического соревнования. За всем зарождающимся но­вым просматривалась фигура партийного секретаря Виктора Михайловича Кравченко.

Сегодня я могу со всей уверенностью сказать, что он всегда понимал и отдавал приоритет в своей работе интернациональному воспитанию людей, со всей огромной страны собравшихся на якутской земле по велению своих сердец или под давлением жизненных обстоятельств. Сейчас вообще-то ред­ко показывают по телевидению прекрасный фильм “Коммунист”, поставлен­ный режиссером Райзманом. Но когда удается его вновь увидеть, я невольно всегда провожу параллель между главным героем фильма Василием Губано­вым в исполнении Евгения Урбанского и своим другом Виктором Кравченко. Это был воистину киношный Вася Губанов, только уже прошедший большую жизненную школу, получивший образование и научившийся держать в узде свои сердечные порывы. Что же, жизнь его не щадила, да и учителя были хо­рошие. Оценивая с сегодняшних позиций выдающиеся способности Виктора Кравченко, я прекрасно понимаю, что он должен был сделать хорошую поли­тическую карьеру. Но не сделал, хотя во власти таких людей было очень мало. Откуда быть многим? Ведь это штучный товар. И до верхних властных этажей добраться людям, подобным Виктору Кравченко, было практически невоз­можно. Может, потому и рассыпалась партия наша? Вот представьте себе, что на месте безвольного и трусливого предателя Горбачёва был бы такой чело­век, как Кравченко? Разве посмел бы тогда даже всемогущий Рокфеллер вы­сморкаться и бросить этот скомканный белоснежный платок чуть ли не в лицо руководителю правящей Коммунистической партии Советского Союза, как он бросил его Горбачёву?! Но Виктор Михайлович не стал даже секретарем об­кома. Почему? Вероятно, потому, что имел клеймо в личном деле. Огромное клеймо. И именовалось оно так: развод в молодости. А коммунисту разво­диться с женой было нельзя ни под каким видом. Даже если он в этом и не был виноват.

10 лет работал Виктор Михайлович Кравченко в Надежном. В 1989 году рес­публика начала строить на мощном месторождении город Нерюнгри и промыш­ленность нового угольного разреза. Лучшей кандидатуры, чем Кравченко, на должность секретаря парткома “Якутуглестроя” обком партии не видел. Я стал свидетелем разговора первого секретаря Якутского обкома КПСС Гавриила Ио­сифовича Чиряева с Виктором Михайловичем Кравченко. Было это так.

Мы с Кравченко шли в якутскую гостиницу “Лена”. Возле библиотеки слу­чайно встретились с Чиряевым и недавно ещё первым секретарём Мирнин- ского ГК КПСС Владимиром Ивановичем Басанцом, теперь работавшим сек­ретарём Якутского обкома партии. “Как дела?” — спросил Чиряев Кравченко. Тот рассказал о делах на стройке, о работе парткома и прочем.

Гавриил Иосифович выслушал его и сказал: “Готовься, Виктор Михайлович, на новую, высокую партийную работу в городе Нерюнгри”. Пришли мы с ним в гостиницу и почти всю ночь не спали: обсуждали эту новость — предложение. Виктор говорил, что ещё многое из задуманного не завершил в Надежном.

На Удачной основное строительство завершалось, а начинать на новом месте с чистого листа Виктору было не привыкать. С собой он привез в Юж­ную Якутию целый десант специалистов. Это были сильные кадры, прошедшие хорошую школу партийной, советской, комсомольской работы, журналисты, руководители разных уровней, специалисты, рабочие ведущих профессий. Надежный, проверенный народ, работавший ранее в Чернышевском на стро­ительстве Вилюйской ГЭС, в Надежном и Удачном, Мирном. На его зов люди ехали потому, что уважали своего лидера, бесконечно верили ему.

В Нерюнгри дела у Кравченко тоже пошли, как всегда, хорошо. Вводи­лись в строй своевременно объекты Нерюнгринского разреза, автобаза тех­нологического транспорта, домостроительный комбинат, уникальная обогати­тельная фабрика, школы, детские сады, жилые комфортабельные дома, каких не строили до этого ни в Мирном, ни в Удачном. В хлопотах и каждодневных заботах пролетели годы. Ему всегда катастрофически не хватало времени для себя. Внезапно резко обострилась застарелая болезнь — тромбофлебит. Де­ло дошло до ампутации ноги. Он стойко переносил свои невзгоды. Когда Вик­тор Михайлович лежал в Москве в госпитале имени Бурденко после ампутации ноги, его навещали наши мирнинские ребята. И были поражены его личным мужеством и стойкостью, с которыми он переносил постигшую его беду. Но, главное, он и там был комиссаром, Коммунистом с большой буквы.

Вот как вспоминает об этом тогдашний заместитель начальника УС “Вилюйгэсстрой” Геннадий Иванович Бахтин, навещавший его в госпитале:

“Приехав в Москву в командировку, я позвонил и спросил разрешения его навестить. Он, в свою очередь, попросил меня привезти водки. Тогда только начали выпускать водку “Золотое кольцо”. Взял я бутылочку, разной снеди и поехал в Лефортово. Кто там лежит, как всякий здоровый человек, я не представлял. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в палату. Двери нет. Пала­та большая, и кругом на кроватях молодежь. Кто без рук, кто без ног: “аф­ганцы”. У одного — ни того, ни другого. Оказывается, Виктор Михайлович с согласия командования госпиталя устроил у себя в палате ...партком. По­просил снять дверь, у стены поставить стол. Перевели к нему в палату самых тяжёлых ребят. Тот, что без рук и ног, пытался покончить с собой, и Кравчен­ко, сам на костылях, держался за носилки, когда солдата переносили ему в палату. Я шёл в больницу, не зная, какие слова подобрать, чтобы его уте­шить, а оказалось, что он сам тут главный утешитель и отец, истинный отец этим молодым калекам.

Он сидел за столом и самолично руководил процессом. Сам всем разлил водку, граммов по 20. Попросил меня слово сказать, а я, слабак, не сумел. Сердце заледенело. Он слегка улыбнулся: “Опять мне”. И заговорил. Говорил не мне, а тем, кто сидел, и кто сидеть не мог. О том, что надо жить, что страна наша расцветает. Рассказывал им про Север, про то, как люди мёрзли здесь в палатках в лютые морозы, как пробивали в дикой тайге зимники, как строили города и поселки, какой ценой доставались стране алмазы. Рассказывал о за­мечательных людях, коммунистах, комсомольцах, беспартийных, каждый день совершавших трудовые подвиги и даже не подозревавших о том, что их каждо­дневная жизнь и была настоящим героизмом. Про строительство городов Мир­ного, Удачного, Нерюнгри, первой ГЭС на вечной мерзлоте — Вилюйской, и по­селка гидростроителей Чернышевского. Про хорошее и плохое, ничего не утаи­вая и не скрывая. Он на примерах наших жизней будил в них волю и желание жить. До позднего вечера мы так сидели и разговаривали. Никто из персонала, ни врачи, ни сестры, к нам ни разу не заглянули. Потом Виктор Михайлович по­дал команду: “Ребята, все по местам!” Все спокойно разошлись.

Пошел и я. В другой мир, к здоровым людям. Вышел из госпиталя и брёл, не замечая, куда несут ноги. Душили слёзы. Я плакал, никого не сты­дясь, тем более было темно. Больше мы с Виктором Михайловичем не встре­чались. Плакал я, и когда узнал о его кончине...”

Я встречался с Виктором в 1989 году. Дела наши партийные были уже не­хороши. Мне, тогда второму секретарю Мирнинского ГК КПСС, доставалось от своих, доморощенных “дерьмократов”. Его травили куда масштабнее, ведь в Нерюнгринской партийной организации Виктор Михайлович Кравченко был самой яркой личностью. Еще в 1982 году нерюнгринцы, среди которых был и Виктор Михайлович, решили построить охотничий домик в очень красивом месте. У Виктора не было вообще никаких дурных привычек, но охоту и ры­балку он любил! Вот зимовье это ему и припомнили кабинетные перестрой­щики: ведь в партии как раз началась “охота на ведьм”. В партийные органы посыпались анонимки.

В Нерюнгри группа женщин-строителей подписала явно заказную статью — пасквиль в городскую газету “Индустрия Севера” против В. М. Кравченко. Её редактором в то время был Леонид Рыбаковский, родной брат Эдуарда Рыба- ковского, редактора республиканской газеты “Социалистическая Якутия”. По­тому вскоре и эта газета опубликовала большую статью про его “заимку в тай­ге”. Автором статьи был малоизвестный дотоле журналист Дмитрий Бубякин, сделавший себе имя на таких жареных фактах и сумевший на мутной волне пе­рестройки даже попасть в Верховный Совет.

Тяжело перенёс Виктор эту наглую несправедливость. Передвигался уже на костылях, но мужества ему было не занимать. Сжав зубы, работал и после разгона партийного комитета. Трудился заместителем генерального директо­ра Нерюнгринского городского объединения ЖКХ по общим вопросам. Рабо­та очень беспокойная, но он согласился на неё осознанно: кто-то же должен был помогать растерявшимся в перестроечном беспределе людям. Вскоре Виктор Михайлович тяжело заболел и преждевременно ушёл в мир иной. Ис­кренне надеюсь, что ранний уход из жизни этого замечательного во всех от­ношениях, но подло затравленного человека не прибавил и не прибавит сча­стья его ниспровергателям и их потомкам.

О его кончине я узнал в день, когда шло очередное правление компании. В перерыве пришла эта горькая весть и ударила прямо в сердце. Быстро со­брались ребята, составили телеграмму, определились, кто поедет на похоро­ны, оказали необходимую помощь. Так вот одним другом у меня стало мень­ше на этом белом свете.

Еще в пору работы в “Вилюйгэсстрое” Виктор предложил мне вступить в жилищный кооператив в г. Энергодаре под Запорожьем. Наши энергостро­ители участвовали в сооружении там атомной станции и потому получили раз­решение на строительство жилых домов. Народ, особенно строители, в те го­ды был не особо денежный и значительно скромнее, чем сегодня, потому больших квартир не брали. Я же работал в Мирнинской автобазе на больше­грузном автомобиле марки МАЗ-525 грузоподъемностью 25 тонн и получал хо­рошие деньги. Потому на предложение Кравченко согласился и приобрел там четырехкомнатную квартиру, как помню, за 13,5 тысячи рублей. Был очень доволен своим приобретением. Так она у меня и стояла довольно долго. Жи­ли несколько лет в ней дети известных в нашем городе людей: бригадира строительной комплексной бригады Евгения Вислоухова и его жены Тамары, работника и члена парткома Мирнинской автобазы. Они уехали в свое время в город Энергодар на строительство Запорожской АЭС. Жил там и Михаил Иванович Непомнящий, ранее собкор газеты “Кыым” по Мирнинскому району. Добрый, честный, с широкой душой, порядочный человек якутской националь­ности. Он и похоронен в Энергодаре вместе с женой. Я с ним встречался, ког­да туда наезжал в отпуска. Мы с ним долго поддерживали дружеские отноше­ния. Продавать квартиру я не собирался и думал по выходе на пенсию жить там. Но с течением времени, посоветовавшись с умными людьми, квартиру эту я все-таки продал и построил жильё в Липецке. Чем теперь, глядя на хит­рованов запорожских, почувствовавших себя “гейропейцами”, очень доволен.

Судя по фамилии, оканчивающейся на “о”, корни друга моего Кравченко были тоже украинскими. Но вот ни по каким канонам на “хохла” он не тянул. С любым страждущим был готов поделиться последним куском хлеба, отдать последнюю папиросу. И потому был мне истинным братом. Как бы мне хоте­лось услышать наяву его хрипловатый басок, заглянуть в его глаза, почти та­кого же цвета, как и мои...

Олег Ястребов

И на этой душевной волне хочу рассказать ещё об одном своём друге. Ум­ном, высокообразованном, на редкость незаурядном человеке Олеге Никити­че Ястребове. Многие мирнинцы до сих пор вспоминают его добрым словом. Жива память об Олеге Ястребове и в якутском селе Тас-Юрях, куда он был на­правлен на работу в 1959 году в качестве заведующего фельдшерско-акушер­ским пунктом... До этого назначения Олег, после окончания Ленинградского стоматологического техникума, успел поработать в поселке Чернышевском, где тогда уже разворачивалось строительство Вилюйской ГЭС-1. Село Тас- Юрях в те годы было весьма далеко от нынешней реальности. Учитывая боль­шое удаление от любых более обустроенных жилых мест, Олег Ястребов стал там специалистом очень широкого профиля: принимал роды, лечил и рвал зу­бы взрослым и детям, патронировал младенцев, делал простые операции, зашивал раны. Он был там всем: акушером, хирургом, терапевтом, стомато­логом, педиатром. Ибо других врачей не было в наличии, хотя имелась своя больничка на 12 койко-мест. Свободных коек в ней практически никогда не было, так как сельчане болели, а постоянной дороги в Мирный ещё не было. В больничке этой, конечно же, было печное отопление, воду носили с речки вёдрами, зимой кололи лёд. Занималась всеми этими делами Мария Ильи­нична Данилова — в одном лице истопник, прачка, повар, санитарка и мед­сестра, мать пятерых детей и ко всему этому хороший консультант молодому, только начинающему медицинскую практику О. Н. Ястребову.

В те годы в республике было много больных трахомой, туберкулёзом и другими хроническими болезнями. Получая направление в Тас-Юрях, Олег Никитич получил и наказ вылечить всех “хроников”. Особо трудно было ему поначалу принимать роды, так как практики акушерской не было. Зато рожа­ли в селе в те годы очень часто. Потому опыт появился довольно быстро. В семьях, как правило, было по 5-6 детей. Дома отапливались дровами. Зимы же были суровыми, и потому дети часто и серьёзно болели. Да и не­редко умирали. Хотя Олег Никитич часто потом говорил, что дети тех лет бы­ли гораздо крепче физически, чем нынешние.

Жители села его очень полюбили и горячую эту привязанность сохраняли на протяжении всей его жизни. Он платил им тем же. Уже когда спустя годы Олег Никитич жил в Москве, квартира его всегда была полна гостями из Яку­тии. Иногда ему самому приходилось спать в кухне на полу. Но его это обсто­ятельство совсем не расстраивало. Олег Ястребов вызывал у меня большое уважение многими своими человеческими качествами. Он был умён и широ­ко образован. В Тас-Юряхе начал преподавать в школе математику, потому что не было преподавателя. Сельские дети плохо знали русский язык, и пото­му ему было тяжело вдвойне. Но Олег нашел ключик к детям, и дела в школе пошли у него совсем неплохо.

Уже живя и работая в Мирном, Олег закончил физико-математический факультет университета, потом ещё и исторический. Мозг его стремился к по­стижению всё новых и новых знаний. В Мирном он преподавал в школе рабо­чей молодежи. Контингент учеников был там довольно взрослый, и потому оценивали они своих преподавателей вполне объективно. Ныне седые уже его бывшие ученики с восторгом и удивлением вспоминают исключительные ум­ственные способности своего преподавателя, с легкостью необычайной опе­рировавшего перед ними любыми математическими числами, в уме умножая, деля, складывая, извлекая корень, возводя в степень и т. д.

К сожалению, на долю этого удивительного и незаурядного человека вы­пало много бед и несчастий. Дело прошлое, да и участников этого события уже нет в живых, потому об одном эпизоде его биографии расскажу. Олег Ястребов одарен был Богом не только светлым умом, но и поистине золоты­ми руками. Ко всем прочим достоинствам, он ещё был и хорошим дантис­том. Это не было секретом, и потому к нему обратились с просьбой поста­вить зубные протезы очень уважаемые жители города. Сегодня их назвали бы просто — силовики. Фамилии их были известны каждому: В. М. Слепцов и А. К. Петелин. Протезы им хотелось не простые, а ...золотые. Олег сде­лал всё желаемое в наилучшем виде. И за это чуть не загремел в места не столь отдаленные. В те годы ОБХСС очень интересовался операциями с зо­лотом. Наши “важняки” рты держать закрытыми не могли, и потому блеск их золотых зубов был виден многим. Да, наверное, и сами кому-то что-то ска­зали. В результате кто-то “капнул” в вышестояшие органы, и Олега Ястребо­ва привлекли к ответственности. Я хорошо помню это судебное заседание, которое вёл судья А. М. Кавалеров. Вокруг здания Мирнинского суда были привязаны оленьи упряжки. Это жители Тас-Юряха приехали защищать свое­го дорогого Олега Никитича. Заседание затягивалось, и судья хотел перене­сти его на утро следующего дня. Но сельчане запротестовали и пообещали не выйти из зала, пока не услышат оправдательный приговор своему любим­цу. Такое было время. Такие вот были люди.

Переживал он эту историю тяжело. Но всё-таки пережил. Был уже счаст­ливо женат и имел двоих сыновей-близняшек. Жена его, Светлана, ранее работала в аппарате ГК ВЛКСМ. После рождения близнецов занималась их воспитанием. Живи и радуйся. Да не тут-то было. Вдруг после какой-то не­удачной прививки совершенно здоровые дети в одночасье оглохли и онеме­ли. Какой тяжелый удар судьбы! Светлана не смогла его выдержать и покон­чила с собой. Олегу же надо было жить и растить детей. В это время я был уже секретарем парткома Мирнинской автобазы и смог взять на себя заботы о похоронах. Я сам одевал несчастную Светлану в морге, нёс гроб с её телом, устраивал в нашей столовой поминки. Как мог, помогал убитому горем другу пережить эту страшную трагедию.

Рядом с ним в это тяжкое время была его сельская коллега и помощница Мария Ильинична Данилова, мама Галины Романовны Степановой, нашего многолетнего мирнинского “министра культуры”. Женщина она была образо­ванная, умная, по характеру добрая. Что-то у них с Олегом Никитичем было общее в характерах. Да к тому же он был высоким, стройным, просто краси­вым мужчиной. Возможно, именно в силу этих причин, она добровольно взяла на себя заботу о глухонемых сиротах. Сегодня Мария Ильинична уже в пре­клонных летах. Живёт в Тас-Юряхе. Когда я бываю там, дом её никогда не об­хожу. Спутники мои молодые часто не могут взять в толк, почему это я всегда привожу подарки и подолгу пью чай с этой старушкой? Но я всегда радуюсь встрече с Марией Ильиничной. Ведь нам всегда есть о чём и о ком поговорить и о многом вспомнить.

Я уже упоминал о московском гостеприимстве Олега Никитича Ястребо­ва. Это сегодня я имею жильё в столице и никого не обременяю своим при­сутствием. В те же годы, приезжая в Москву, я был уверен, что меня всегда примет Олег Никитич. Однажды приехал поздним вечером. В квартире было полно гостей из Тас-Юряха. Все спальные места были заняты. И потому Олег постелил мне на своём диване, отметая мои протесты. Уснул я с мыслью, где же спит сам хозяин? Проснувшись рано утром, нашел его прикорнувшим на кухонном полу.

Общаться с Олегом мне было легко и просто, как со всяким разумным и мудрым человеком. Ему я однажды и похвастался, что приобрёл квартиру на Украине, в Запорожской области. И был очень удивлен его реакцией: “Иван, ты зачем такую глупость совершил? Что тебе, русаку, на Украине де­лать? Ты у меня, историка, спроси, сколько раз украинские руководители предавали интересы Российского государства и поднимали свой народ про­тив нашего, братского? Сколько было предателей гетманов, ранее облагоде­тельствованных русскими царями? Я уж не говорю о событиях Гражданской войны, когда “незалэжная” Малороссия заключила договор с врагом России — Германией и пустила немцев на исконно русские земли. Потому в срочном по­рядке и заключался молодой Советской республикой “похабный”, по меткому определению Ленина, Брестский мир. Тогда и были переданы Украинской ре­спублике дотоле российские земли Донбасс и Луганск, Одесса, Херсон, Харьков. А махровая бандеровщина и батальоны сС, состоявшие сплошь из добровольцев украинцев, во время Великой Отечественной и целое десятиле­тие после её окончания?!”

“Вспомни такое народное присловье, — продолжал Ястребов. — Если ко­рова стельная, то она обязательно отелится. Если кобыла жеребая, то она обязательно ожеребится. Украина буквально набухает национальной ненави­стью по отношению к “москалям”. И она ею может разродиться”.

Давно нет на белом свете Олега Никитича Ястребова. Но я его до сих пор помню, чту и люблю. Преклоняю голову перед его мудростью и прозорливо­стью. Ведь он, зная мой упёртый характер, сначала побеседовал с моей женой Марией Григорьевной и выложил ей свои аргументы: “Вы зачем закладывае­те беды и страдания своим детям?” Тут же порекомендовал ей убедить меня продать эту квартиру и найти другое место для жизни в родной России.

Надо смотреть правде в глаза: сегодня две трети украинцев, согласно оп­росам, ненавидят нас, русских, в том числе и тех, кто живёт на Украине. Учи­тывая, что живёт на Украине русских более 9 миллионов, плюс ещё столько же полукровок, украинская независимость обещает быть ещё более кровавой, чем хорватская. Новые правители бывшей “братской” республики пошли по простому пути. Как накормить народ — не знаем. Дадим людям вместо хлеба национализм. Вот теперь все корни своих бед они видят именно в России и русских.

Как же прав был покойный мой друг Олег Никитич Ястребов, настойчиво советуя нам изменить своё решение о последующем переезде на постоянное место жительства на Украину!

И тем не менее, я уверен, так думаю, и так будет... Украина — это не та кучка фашистов, которые совершили переворот и захватили власть. Украина — это наш братский народ, который говорит и думает по-русски. Украина — это одна с Россией культура и история. Время рассудит и рас­ставит всё по своим местам. И мы будем вместе как единый народ.

Григорий Лунин

Григорий Иванович Лунин в Мирном был широко известным человеком. Во-первых, внешне был очень эффектен и красив. Косая сажень в плечах. Во- вторых, передовик производства, орденоносец. Великий трудяга, честный и порядочный человек. В Мирный приехал в самом начале становления алма­зодобывающей промышленности, в марте 1958 года. И на вопрос кадровички Мирнинского ЖКО “Что делать умеешь?” ответил без колебаний: “Всё могу”. За плечами у него уже была служба в армии — три с половиной года. Служил хорошо, и дело своё знал в совершенстве. По-иному служить было нельзя — шла “холодная война”. До армии рос старшим в большой семье, потерявшей в годы войны отца. Тяжёлая нужда заставила Григория Ивановича рано повз­рослеть и стать мужчиной. Надо было тяжко работать, растить и кормить бра­тьев и сестёр, помогая больной матери. Да и на дальний Север поехал не за запахом тайги, а в поисках хорошего заработка, чтобы опять-таки помогать своим родным.

Чем он только не занимался первые недели и месяцы в Мирном! Напри­мер, делал каркасы для палаток в районе будущего клуба “Алмаз”. Себе тоже там оборудовал палатку. Так был решен его личный жилищный вопрос. Неде­ли через две пошел на автобазу. В то время она именовалась “транспортно-гу­жевой конторой”. Никаких машин ещё не было. Все перевозки осуществлялись на лошадях. На гужевом транспорте подвозили в палатки воду, хлеб, дрова и всё остальное. Кстати, функции такси в аэропорт выполняли тоже лошади­ные упряжки.

На месте автобазы стоял сарай. Правда, начальник у будущей автобазы уже был. Он и объяснил новоселу, что водители-то нужны, вот только машин нет. Потому и приступил к работе водитель Лунин в качестве многостаночни­ка: столяра-плотника, а заодно конюха и грузчика. Парень он был деревен­ский, притом земляк мой, из Белгородской области, и потому вправду умел всё. Ремонтировал и шил сбрую, делал дуги, мастерил волокуши. Сам и заго­тавливал материал для волокуш. Дорог ведь тогда в Мирном не было. Потому основным средством доставки всего: продовольствия в магазин, столовую, стройматериалов на стройплощадки и прочего, в растущем посёлке, были во­локуши для гужевого транспорта.

Потом работал на самосвале, возил щебёнку для отсыпки первых мир- нинских улиц. Так прошло его первое северное лето. Было оно сухим и жар­ким. Лена, вследствие этого, была мелководной, и грузов в Мухтую завезли мало. Притом, рано ударил мороз, и множество барж вмерзло в речной лёд. Была правительственная программа по доставке грузов с этих барж в Мир­ный. Много раз Григорий Лунин вместе со своими товарищами рисковал жиз­нью, когда в колоннах груженых “Татр” двигался по ленским наледям. Но всё обошлось благополучно.

Потом отсыпал щебенкой полотно будущей дороги Мирный — Мухтуя. На следующий год из Осетрово перегонял в Мухтую “четвертаки” — автомоби­ли МАЗ-525 грузоподъемностью 25 тонн. Потом участвовал в доставке из Мух- туи в Мирный экскаваторов ЭКГ-4. Это же целая эпопея была. Как довезти их до Мирного без дороги, мостов и прочего? Но ведь довезли! Экскаваторы бы­стро собрали, и начались работы на трубке “Мир”. Кстати, вскрышей с трубки “Мир” Григорий Лунин и его товарищи отсыпали взлетную полосу аэропорта.

В то время меня ещё не было в Мирном. О трудностях тех лет рассказы­вал сам Григорий Иванович, товарищ мой и наставник. Ведь кроме тяжелой шофёрской работы он много времени уделял, как коммунист, общественным делам... Он был секретарем партийной организации в нашей третьей автоко­лонне Мирнинской автобазы и потому считал, что как парторг должен работать лучше других. И работал. Еще как работал! Мы как-то душевно с ним сошлись. Я ещё тогда комсомольцем был. Он мне рекомендацию в партию давал. Я ма­ло встречал в своей жизни таких замечательных людей, как Лунин. Громких слов особо говорить не умел, но всегда жил и трудился по совести. Нас, мо­лодых тогда парней, уму-разуму учил, в люди выводил. Я горжусь, что у ме­ня в жизни были такие учителя.

Когда Григорий Иванович Лунин собрался уезжать из Мирного в Белго­родскую область, поближе к своей уже совсем старой матери, его многие очень отговаривали, советовали не торопиться. Но он решения своего не пе­ременил и уехал. Купил в областном центре небольшой домик рядом с авто­ремонтным заводом. На этом же заводе работал автомехаником. Оттуда ушел на пенсию, да не на простую, а на персональную. Связи с ним я никогда не терял. Когда ехал в свою родную Иловку, всегда заглядывал в город Белго­род, в третий Мирный переулок к своему старому другу и наставнику. Он был еще красив и могуч, как русский дуб. И никто не мог тогда даже предполо­жить, что дуб этот уже подтачивает страшная болезнь.

Он всегда горячо радовался моему приезду, был гостеприимен и хлебо­солен. Да и я с пустыми руками не приучен ездить к своим друзьям. В один из приездов повёл он меня по небольшому саду и огороду показать свое хо­зяйство. Показал дом, флигель, в котором жил его сын Игорь, вместительный погреб-подвал и пояснил, что на случай войны с Украиной это будет бомбо­убежище для обеих семей. Потом достал ружьё и опять-таки с усмешкой ска­зал, что купил его, чтобы обороняться от бандеровцев. Таких слов, даже в шутку, от моего друга, между прочим, большого интернационалиста, я ни­как не ожидал. И потому выказал своё удивление. Но, видно, и он, живя вблизи с нынешней Украиной, нутром своим чувствовал запах беды. Лунин ответил мне так: “Чему удивляешься, Кириллыч? Попомни мои слова. Уви­дишь, как Украина на наших глазах станет врагом России. Вырастили из бра­та врага... Дай Бог, чтобы я ошибался”.

Несколько лет назад Григория Ивановича Лунина не стало. Царство ему небесное. Увы, сказать самому ему о том, как он был прозорлив, я уже не мо­гу. Потому рассказываю об этом своим друзьям и товарищам, коллегам по работе в родной “АЛРОСЕ”, жителям Мирнинского района Республики Саха (Якутия). А говорю об этом ещё и потому, что немало вины за нынешний рас­цвет русофобства на Украине лежит и на российских властях. Видели ведь, что творит с украинским народом националистическая пропаганда, но глав­ное, что интересовало, — побольше украсть. А факт, что даже братьев дела­ют врагами, только радовал. Чем больше драки между дворами, тем больше можно под шумок упереть.

Теперь мы хорошо чувствуем результаты этой “воспитательной” работы последних десятилетий. Дай Бог, чтобы дальше дело не пошло. На открытую войну между Россией и Украиной. Думаете, так хочется воевать с русскогово- рящим Юго-Востоком парням из маленьких городков Киевской области или полтавской деревни? Но ум их изувечили, сознание изуродовали. Внушили, что большой брат-сосед, с которым вместе жили триста лет, шли на войны с внешними врагами, с кем восстанавливали после фашистского нашествия страну — этот сосед теперь самый лютый враг. Не зря Алексей Максимович Горький писал: “Если человеку всё время говорить, что он свинья, то в конце концов он захрюкает”. Вот и “захрюкали”...

И если сегодня на Украине ещё немало людей, которые не считают рус­ских врагами, ибо работали бок о бок, воевали не только в Отечественной, но и позднее: в афганской и других войнах, то что будет, когда эти люди уй­дут из жизни, а их место займут те, кого, прямо скажу, без сопротивления с нашей стороны, европейские и американские враги России вырастили не­навистниками всего русского. Вырастили, в том числе, с помощью известных “домашних” русофобов. В основном, не нашей национальности...

Потому нам нужно срочно искать точки соприкосновения, пытаться слушать и слышать друг друга. Это объединит нас и вернёт дружбу. Уве­рен, мы по-прежнему будем братскими народами!

 
 
Наши партнеры:
 
Кафедральный собор Святых Новомучеников г.Мюнхен