Начатая правительством Ирака и западной коалицией во главе с Соединёнными Штатами операция по освобождению Мосула от террористов запрещённого в России «Исламского государства» (ИГ) вне зависимости от её конечного военного результата может развалить саму коалицию и провести новые линии противостояния на Ближнем Востоке. Это вытекает, прежде всего, из противоречивых интересов основных участников операции, по-разному понимающих смысл борьбы с ИГ, будущее территориально-политическое устройство Ирака и свои цели в этой борьбе.

Ключевую роль в развале действующей под эгидой США коалиции вольно или невольно способна сыграть Турция.

Интересы Анкары и лично президента Эрдогана в Ираке можно свести к достижению четырёх геополитических целей. 

Во-первых, сделать Турцию ключевым участником решения проблем Ближнего Востока, для чего необходимо укрепить её военно-политические позиции в регионе. Во-вторых, противодействовать росту влияния курдских сил, в том числе играя на противоречиях турецких, сирийских и иракских курдов. В-третьих, не допустить усиления влияния Ирана, этого основного конкурента неоосманистов, нацеленных на восстановление влияния Анкары среди мусульман Закавказья, Ближнего и Среднего Востока и Средней Азии. В-четвёртых, держать под контролем маршруты транспортировки энергоресурсов, влияя тем самым на перспективы конкурирующих проектов (в первую очередь, российских и иранских).

Среди четырёх означенных целей одна традиционно особенно важна для турецких властей. Речь идёт о курдах. Анкара откровенно недовольна составом участников начавшейся операции по освобождению Мосула. Прежде всего, участием в операции по освобождению города курдских отрядов, действующих при американской поддержке. Такое же недовольство вызывает привлечение к наступлению на Мосул шиитской милиции. 

Премьер-министр Турции Бинали Йылдырым заявил, что его страна будет вынуждена «принять меры в случае необходимости». Он также предложил Багдаду согласиться на участие в операции по освобождению Мосула армии Турции, но натолкнулся на решительный отказ своего иракского коллеги Хейдара аль-Абади. 

Именно Хейдар аль-Абади отдал 17 октября приказ о начале наступления на Мосул с участием полицейских сил и национальной гвардии, но боевые возможности этих вооружённых формирований оцениваются не очень высоко, отчего к операции были привлечены лучше подготовленные подразделения курдов и шиитов. Последние при этом больше ориентированы не на Багдад, а на Тегеран.

Турецкие СМИ высказываются еще более жёстко, чем Бинали Йылдырым, усматривая в военно-политическом сотрудничестве США и курдов прямой вызов интересам Турции. Издание Akşam считает, например, что для турецких властей возникает императив изменения своей внешнеполитической ориентации. «Сегодня очевидно, что отношение [Турции] к Западу вступило в новую фазу. Сначала сирийский вопрос, затем события в Мосуле. Даже если отбросить в сторону поддержку, которую западные «службы» оказывают таким террористическим организациям, как Рабочая партия Курдистана / партия «Демократический союз», FETÖ Фетхуллаха Гюлена… нельзя не видеть, что антагонизм по отношению к Западу в Турции не есть нечто преходящее. Он перестаёт быть предпочтением одной правящей партии и становится институциональным выбором государства», - пишет Akşam.

Однако операция в Мосуле может обернуться для Турции более значительными геополитическими потерями, чем укрепление влияния курдов и углубление противоречий с Вашингтоном. Речь идёт о начале глубоких перемен в масштабах всего Ближнего Востока, в результате чего Анкара рискует оказаться в одиночестве перед лицом усиления позиций России, Ирана и Сирии. Как подчеркивает турецкое издание Odatv.com, «после попытки государственного переворота террористической организации FETÖ Фетхуллаха Гюлена 15 июля позиции Турции в дипломатии стали еще слабее. А влияние России и Ирана в регионе окрепло. Их пространство для маневра расширилось в связи с сирийскими ходами России и ядерным соглашением, которое Иран заключил с Западом… Снова стало очевидно, что в борьбе против ИГИЛ, в сирийском вопросе США и ЕС нуждаются в России и Иране. Это усилило положение Асада. Турция не смогла увидеть, что в ссоре с Россией, Ираном, Ираком, Сирией, Египтом она не сможет стать региональной силой, центром притяжения, энергетическим узлом. Поэтому она была отстранена, окружена, изолирована», - заключает Odatv.com, отмечая, что политика Турции в Северном Ираке «зашла в тупик».

Растущая изоляция Турции стала прямыми следствием политики США в регионе, создающей новые узлы противоречий. Один из элементов данной политики - стремление администрации Барака Обамы привлечь на свою сторону Иран, с тем чтобы, во-первых, противодействовать формированию военно-политического альянса Москвы и Тегерана, во-вторых, получить дополнительный рычаг воздействия не только на Турцию и Ирак, но и на монархии Персидского залива, особенно на Саудовскую Аравию и Катар. 

Сегодня политика США на Ближнем Востоке направлена на то, чтобы «заполучить Иран, и обнаружилось это прежде всего в Ираке», замечает турецкое издание Star gazete и продолжает: «В противовес сложившемуся в Сирии альянсу «асадовский режим - Иран - Россия» США пустились на поиски баланса «багдадский режим - Иран - США» в Ираке. Эта инициатива, с одной стороны, пошатнула союз «руководство Эрбиля [главный город Иракского Курдистана. – П.И.] - США» в Ираке, с другой - осложнила позиции Турции и Израиля… Нельзя сказать, что этой политикой США ради того, чтобы заполучить Иран, подавляли Турцию, Израиль, Саудовскую Аравию, не позволяя им стоять на пути у Ирана; достаточно было, чтобы возникла ситуация «Иран на стороне США». В итоге США и Иран не смогли перетянуть на свою сторону, и доверие своих традиционных союзников потеряли», - делает вывод турецкое издание. 

Существуют серьёзные сомнения и относительно военной составляющей операции в Мосуле, на чём тоже, разумеется, способно сыграть турецкое руководство. «Действия западной коалиции в Сирии и Ираке являются такими же непоследовательными и неправильными, как и всё, что мы в последнее время делаем на Ближнем Востоке, начиная от вторжения в Ирак и поддержки химерических восстаний в ходе «арабской весны», до катастрофической и глупой интервенции в Ливии», - пишет британский The Spectator. Автор статьи, ссылаясь на данные ООН и Международного комитета Красного Креста, предупреждает о том, что «более одного миллиона жителей станут беженцами в результате «славного» освобождения Мосула». И ответ на вопрос, куда устремятся эти беженцы, известен заранее: в Турцию, чтобы оттуда попробовать перебраться в Европу вслед за сотнями тысяч беженцев из Сирии. Что ж, это даст президенту Эрдогану ещё один рычаг в давлении на Европейский союз.

Мосул расположен в одной из крупнейших нефтегазовых областей Ирака, а сама эта страна входит в тройку мировых лидеров по запасам нефти, хотя после американского вторжения в 2003 году нефтедобыча в Ираке резко упала. В то же время иракский север - это территория, контролируемая курдами. И то и другое делает Мосул для Турции стратегически важным.

Доказанные запасы нефти в Иракском Курдистане (в первую очередь, на месторождениях Киркука, примерно в 150 километрах к юго-востоку от Мосула) составляют 4 млрд баррелей. В то же время, согласно некоторым экспертным оценкам, ещё неразведанные запасы могут превышать эту цифру в 15 раз, достигая 60 млрд баррелей (40 % углеводородных ресурсов всего Ирака). 

В последние годы Турция много делает, чтобы получить контроль над нефтью северного Ирака. В частности, в январе 2014 года заработал нефтепровод, связавший месторождение Хурмала к юго-западу от Эрбиля с сетью трубопроводов на турецкой территории, обеспечивающих доставку нефти в средиземноморский порт Джейхан. Вопрос был решён путём подписания в июле 2012 года соглашения между Анкарой и региональным правительством Иракского Курдистана в обход Багдада. Соглашение предусматривает поставки Турцией в Эрбиль продуктов нефтепереработки (прежде всего, топлива) в обмен на сырую нефть с месторождений северного Ирака. Кроме того, власти Эрбиля, всё так же минуя Багдад, заключают нефтяные контракты с ExxonMobil, Total, Chevron и Marathon. К 2019 году суточная добыча нефти на месторождениях Иракского Курдистана может подняться до 2 млн баррелей (в 2014 году - 400 тысяч баррелей).

Север Ирака важен для Турции не только с точки зрения получения оттуда сырья и торговли нефтепродуктами, но и в плане обретения «контрольного пакета» в трансконтинентальных проектах транспортировки энергоресурсов в Европу с месторождений Прикаспия и Средней Азии. Эти проекты либо завязаны на Ирак, Сирию, Турцию, либо могут идти в меридиональном направлении – через Иран к терминалам Персидского залива. 

Активизация военных действий в районе Мосула с середины октября последовала за достигнутыми летом текущего года договорённостями между правительством Ирана и региональным правительством Иракского Курдистана о сооружении трубопровода мощностью до 250 000 баррелей в сутки для перекачки сырой нефти в Иран. Труба должна соединить нефтяное месторождение Койсинджак в Иракском Курдистане с иранской провинцией Керманшах, где развита нефтепереработка. В дальнейшем новый трубопровод должен быть подключён к разветвлённой иранской нефтепопроводной системе с подачей нефти к Персидскому заливу. Технические аспекты проекта оговорены, остаются его политическая и коммерческая составляющие.

Существенно, что данный проект может быть увязан с прокладкой через территорию Ирана международного транспортного коридора (МТК) «Север – Юг», начинающегося в России. Как подчеркнул в августе в интервью азербайджанскому информагентству «АзерТАдж» президент России Владимир Путин, проект «Север – Юг» «направлен на создание оптимальных возможностей для перемещения транзитных грузов из Индии, Ирана, стран Персидского залива на территорию Азербайджана, Российской Федерации и далее в Северную и Западную Европу». 

В настоящее время у Турции нет возможностей помешать ни упрочению позиций Ирана в регионе, ни перспективной переориентации энергетических потоков с широтного на катастрофическое для турецкого транзита меридиональное направление. Не поможет и военное присутствие Турции в северном Ираке. В частности, это касается расквартированных на нескольких базах в провинции Дахук в 30 километрах от турецкой границы двух тысяч турецких военнослужащих и бронетехники. 

В таких условиях предпочтительным вариантом для Анкары может стать дестабилизация северного Ирака и, возможно, районов иранского Курдистана, а также игра на противоречиях в лагере иракских курдов - с учётом того, что если Демократическая партии Курдистана Масуда Барзани ориентируется на Анкару, то Патриотический союз Курдистана Джаляля Талабани поддерживает тесные связи с Тегераном.

Чтобы играть подобающую роль в событиях, которые только начинают разворачиваться на севере Ирака, Турция должна выйти из ситуации, в которой, как отмечает турецкое издание Birgün, она «сброшена со счетов». 

«Мосул - город стратегического значения, богатый нефтяными месторождениями... Причина кризиса, который привёл к региональной схватке между Анкарой, Багдадом, Эрбилем, Тегераном и Вашингтоном, сводится к тому, как произойдет передел этого города после ИГИЛ... Иракское правительство, курдская администрация, суннитские арабские племена, шиитские силы, США, Россия, Иран, Турция, Саудовская Аравия стремятся иметь право голоса в отношении Мосула», - пишет Birgün

Президенту Турции Эрдогану предстоит разложить, возможно, свой самый сложный геополитический пасьянс. И отправным моментом здесь может стать стремление максимально затянуть операцию по освобождению Мосула от боевиков «Исламского государства», чтобы турецкая игра на неизбежных противоречиях между многочисленными участниками этой операции стала более успешной.

По информации турецких СМИ, ещё до начала операции в Мосуле Анкара разработала три плана действий - «А», «В» и «С». План «А» предусматривал участие в операции в составе международной коалиции, но он сразу же провалился из-за сопротивления этому Багдада. План «В» был нацелен на достижение тайного соглашения Анкары и Эрбиля на предмет пропуска турецких войск в Мосул. Однако и этот план был сорван в силу осторожной позиции иракских курдов и конкретно Барзани, заявившего, что «если Анкара хочет участвовать в операции, она должна договориться с Багдадом». 

Согласно плану «С», Турция должна возглавить коалицию суннитских племён со всего Ирака, которая представлена примерно 400 лидерами, но реализация данного плана означала бы для Турции прямой конфликт с Багдадом, шиитским ополчением (а значит, и с Тегераном) и, скорее всего, с Соединёнными Штатами. 

Остаётся тот самый план «D». Его, скорее всего, и держат в голове турецкие руководители: дестабилизация всего северного Ирака с использованием в том числе отрядов ИГ. С этой точки зрения скорое падение Мосула для Анкары нежелательно.

Петр Искендеров, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук, международный обозреватель МИА «Россия сегодня»

Наши партнеры:
 
Кафедральный собор Святых Новомучеников г.Мюнхен