Испания переживает самый острый политико-институциональный кризис за всю более чем 40-летнюю историю развития в условиях демократии. Попытка властей Каталонии добиться независимости и создать самостоятельное государство с республиканской формой правления ставит под вопрос само существование Королевства Испании в его современном виде, а в международном плане – бросает вызов Европейскому союзу.
«Brexit по-испански»: причины и последствия каталонского кризиса

Голосование по вопросу возможного выхода Каталонии из состава Королевства Испании, организованное 1 октября текущего года сепаратистски настроенными властями этого крупного и экономически развитого региона, явилось рубежным этапом в новейшей испанской истории. И каталонские лидеры, разыгравшие националистическую карту, и центральное правительство Мариано Рахоя, попытавшееся силой не допустить проведения неконституционного референдума о сецессии, пересекли условные красные линии и резко сузили пространство для конструктивного диалога, возможного компромисса и примирения. По аналогии с «Brexit» на европейском политическом горизонте замаячил «Catexit».

Длительное противостояние Мадрида и Барселоны достигло своего апогея и требует всестороннего и непредвзятого осмысления. Драматические события на Пиренейском полуострове – не изолированный эпизод локального значения, а еще одно звено в длинной цепи международных потрясений тектонических масштабов, которые в сумме формируют новую европейскую и, если угодно, глобальную повестку. Каталонский сецессионистский кризис (так называемый procés) имеет несколько измерений, что делает его чрезвычайно сложным и противоречивым, не имеющим простых и быстрых решений.

Каталония: портрет в испанском интерьере

Экономический и социальный прогресс Испании за сорок два года развития в условиях демократии производит весьма сильное впечатление. Несмотря на продолжительный сбой так называемого «потерянного десятилетия» (периода с начала глобального кризиса 2008 г. и по второй квартал 2017 г., когда испанская экономика по объему производства вышла на докризисный уровень), Испания демонстрирует высокие макроэкономические показатели. За сорок лет душевой ВВП увеличился почти в 15 раз (с 1,7 до 25 тыс. евро), инфляция снизилась с 26 до 1,5%, экспорт товаров и услуг вырос с 13 до 33% ВВП, прямые иностранные инвестиции, составившие в 1977 г. скромную сумму в размере 608 млн долл., в 2016 г. превысили 26 млрд. Значительно улучшилось социальное положение испанского населения. Средняя ожидаемая продолжительность жизни увеличилась с 74 до 82 лет, доля испанцев, имеющих высшее образование, выросла с 4 до 28%, а количество неграмотных в возрасте свыше 65 лет сократилось с 30 до 5,4%. Страна, которую в поисках лучшей жизни прежде покидали сотни тысяч граждан, стала привлекательной для миллионов иммигрантов из Европы, Азии, Африки, Латинской Америки. В значительной степени за счет их притока население Испании увеличилось на 10 млн и в настоящее время превышает 46 млн человек, из которых 4,5 млн – иностранцы (в 1977 г. их было в 28 раз меньше – только 160 тыс.) [Chislett.Not…].

Крупным достижением можно считать создание и укрепление жизнеспособных демократических институтов, что было крайне сложно после десятилетий господства диктаторского режима. По Индексу демократии, регулярно составляемому The Economist Intelligence Unit, Испания в 2016 г. заняла 17-е место, опередив 150 государств мира, включая Японию, США, Италию, Францию, Португалию, Бельгию и др. [The Economist...]. Иначе говоря, практически по всем ключевым стандартам Испания за постфранкистский период изменилась почти до неузнаваемости.

Большое значение имел тот факт, что испанский политический класс сумел найти и воплотить в жизнь своеобразную формулу территориально-административной организации страны, так называемое государство автономий, состоящее из 17 автономных областей (сообществ) и двух автономных городов на побережье Северной Африки. Такое государственное устройство совмещает централизованное управление с весьма широкими полномочиями отдельных регионов (автономий) [Хенкин]. Таким образом в значительной степени удалось учесть интересы различных национальностей, населяющих Испанию (что начисто игнорировалось в годы правления Ф. Франко), и в то же время избежать распада единого государства. Каталония, исторически выделявшаяся своей самобытностью и стремлением к максимально полной автономии, в условиях демократии стала пользоваться самыми широкими правами в социально-политической и финансово-экономической сферах за всю свою историю.

После присоединения (с 1 января 1986 г.) Испании к европейской интеграции традиционно индустриальная Каталония практически сразу начала выстраивать партнерские отношения с другими промышленно развитыми европейскими регионами. В результате 9 сентября 1988 г. в германском Штутгарте состоялось подписание меморандума о сотрудничестве четырех областей: итальянской (Ломбардия), французской (Овернь-Рона-Альпы), немецкой (Баден-Вюртемберг) и Каталонии. Это партнерство получило неофициальное наименование «Четыре мотора Европы». Участие в этом партнерстве как бы зафиксировало особое положение каталонской автономии как одного из главных драйверов экономического роста Испании в постфранкистский период. В 2016 г. на долю региона приходилось порядка 16% испанского населения, немногим более 20% совокупного ВВП, 23% иностранных туристов и 25% экспорта товаров и услуг [Chislett. Global…].

Подобно другим испанским регионам, Каталония испытала на себе разрушительные удары кризиса 2008 ‒ 2009 гг. и пережила длительную рецессию. Данное обстоятельство сыграло роль катализатора недовольства многих каталонцев состоянием финансово-экономических связей с Мадридом. Широкое распространение получили тезисы типа «Испания нас грабит», «Каталония кормит другие регионы» и т.д. Правда состояла в том, что автономия отчисляла в консолидированный бюджет около 10 млрд евро в год (порядка 5% ВВП), которые шли на поддержку менее экономически развитых автономий. Но и Каталония пользовалась важными преимуществами единого общеиспанского рынка, куда направлялось (в разные годы) от 40 до 50% товарного экспорта каталонских предприятий, что существенно расширяло их производственные возможности [Nota...].

В 2013 г. вместе с остальной страной Каталония вновь встала на рельсы сравнительно динамичного (по европейским меркам) социально-экономического развития [Яковлев. Испания…]. В регионе стал расти ВВП, увеличились производственные капиталовложения, возросли экспорт и прямые иностранные инвестиции, вырос туризм, снизилась безработица (табл. 1).

Таблица 1. Ключевые макроэкономические показатели Каталонии, млрд евро

Показатель

2013

2014

2015

2016

ВВП

203,2

208,0

215,6

223,6

Население (тыс.)

7456

7429

7437

7463

Душевой ВВП (евро)

27252

28000

28997

29966

Инвестиции в основной капитал

34,0

35,3

37,7

40,2

Экспорт товаров и услуг

75,1

77,6

81,9

84,7

Импорт товаров и услуг

62,2

66,6

69,3

71,8

Внешнеторговое сальдо

+12,9

+11,0

+12,6

+12,9

Прямые иностранные инвестиции

3,571

3,038

4,921

4,856

Число иностранных туристов (тыс.)

16638

18312

19261

18139

Безработица (тыс. человек)

637

594

535

471

Источник: Nota de Conjuntura Econòmica, 95. Barcelona, Juliol de 2017, p. 147.

 

Следует подчеркнуть, что выходу автономии из торгово-экономического кризиса в немалой степени способствовали два обстоятельства: крупная финансовая помощь со стороны центральной власти и растущий вывоз промышленной и сельскохозяйственной продукции каталонских предприятий на рынки других регионов Испании и в страны Европейского союза. Причем в 2012 ‒ 2016 гг. не только возросли объемы каталонского экспорта в государства ЕС, но и увеличилась их доля как в экспорте, так и в импорте Каталонии ‒ с 62,4 до 65,8% и с 56,4 до 59,6% соответственно (табл. 2). Эти данные говорят о сильнейшей зависимости хозяйственных субъектов автономии от рынков Евросоюза.

Таблица 2. Географическое распределение внешней торговли Каталонии, %

Страна

Экспорт

Импорт

2012

2016

2012

2016

Германия

11,3

11,9

15,6

18,6

Франция

17,3

16,1

9,8

9,3

Италия

8,2

9,1

8,4

8,1

Португалия

5,7

6,7

2,2

2,2

Великобритания

5,0

6,0

3,1

3,2

Швейцария

4,9

3,3

2,0

2,4

США

2,9

3,3

3,0

3,4

Япония

1,0

1,2

2,3

2,4

Китай

1,7

2,0

8,3

9,6

Европейский союз (ЕС-28) в целом

62,4

65,8

56,4

59,6

Остальной мир

37,6

34,2

44,6

40,4

Источник: Nota de Conjuntura Econòmica, 95. Barcelona, Juliol de 2017, p. 50.

Анализ ключевых параметров развития каталонской экономики приводит к выводу о ее глубоком встраивании в общеиспанские финансовые и хозяйственные структуры, а также теснейшем переплетении торговой и производственной деятельности каталонских компаний с предприятиями европейских государств.

Политические расчеты и просчеты

Националистическая традиция в Каталонии существовала (и формировалась) несколько столетий, но собственного жизнеспособного независимого государства у каталонцев никогда не было. Более того, доминантой в позиции большей части каталонских элит оставалась борьба за максимально широкую автономию в составе Королевства Испании. Эти устремления были задушены в период франкистской диктатуры (1939 ‒ 1975 гг.), когда жесткий курс на централизацию лишил Каталонию даже тени самостоятельности. Вместе с тем, благодаря значительным государственным инвестициям и развитию инфраструктуры, регион получил сильный импульс экономического роста. После смерти Франко в процессе демократизации испанского общества унитарное государство превратилось в Государство автономий. Испанская конституция 1978 г. и принятый на ее основе автономный статут (1979 г.) предоставили Каталонии сравнительно широкие права и свободы. Регион получил собственные парламент и правительство, полицию (так называемые Mossos d’Esquadra), радио и телевидение, расширенную финансовую самостоятельность, а каталонский язык был признан официальным [Яковлев. «Каталонский узел»…].

Но сепаратистам всего этого было мало. Перед центральной властью постоянно выдвигались новые требования. Образование в местных школах стали вести только на каталонском, а испанский язык изучали как иностранный. Местных предпринимателей начали штрафовать за документооборот на испанском языке. В административных органах и силовых структурах автономии концентрировались сторонники выхода Каталонии из состава Испании. Под их прямым давлением в 2002 г. в региональном парламенте прошли дебаты, по итогам которых законодатели приняли решение начать процедуру пересмотра автономного статута с тем, чтобы новый документ гарантировал бóльшую финансовую и налоговую независимость от Мадрида (вплоть до учреждения собственного налогового агентства, обеспечивающего сбор всех фискальных поступлений на территории региона). Кроме того, в проекте статута предусматривалось наделение верховного суда Каталонии высшими полномочиями, независимыми от центральной власти, что, по сути, означало самостоятельность в судебно-правоохранительной сфере. При этом ряд статей проекта, по мнению авторитетных юристов, нарушал конституцию Испании [Волкова, c. 239‒243].

Идейно-политическая борьба вокруг проекта нового статута в 2005 ‒ 2006 гг. попала в фокус общественного внимания Испании. Несмотря на острую критику, статут был одобрен в 2008 г., что на практике означало существенное расширение прав каталонской автономии и не могло не вызвать недовольства у других территориальных субъектов. В результате сразу семь автономий оспорили в Конституционном суде целый ряд положений каталонского статута как противоречащих основному закону. После долгого разбирательства суд признал неконституционными (полностью или частично) 14 статей, а это, в свою очередь, спровоцировало болезненную реакцию в Барселоне [Хенкин].

В условиях глобального кризиса 2008 ‒ 2009 гг., последствия которого больно сказались на материальном положении большинства каталонцев, движение за независимость Каталонии получило мощную идейно-концептуальную подпитку со стороны ряда маститых каталоно-американских экономистов, принадлежащих к так называемой «Ryan Wilson Group» [Ryan...]. В их числе следует выделить:

–  Андреу Мас-Колелла, четырежды занимавшего посты министра образования и науки и министра образования и экономики Каталонии;

–  Пола Антраса, профессора Гарвардского университета, с 2015 г. издателя «Quaterly Journal of Economics»;

–  Жорди Гали Гаррета, профессора престижного университета Помпеу Фабра, бывшего президента Европейской экономической ассоциации;

–  Хавьера Сала-и-Мартина, профессора Колумбийского университета, члена Всемирного экономического форума в Давосе, автора широко используемого Индекса глобальной конкурентоспособности.

Все названные экономисты – проводники идеи каталонской независимости, сторонники скорейшего выхода региона из состава Королевства Испании. В своих академических трудах и выступлениях в средствах массовой информации они доказывали высокую жизнеспособность каталонской экономики, утверждали, что обретение независимости ускорит развитие Каталонии, будет способствовать динамичному наращиванию ее хозяйственного потенциала, укрепит финансовую систему и поможет распутать имеющиеся узлы социальных проблем. В частности, участники «Ryan Wilson Group» убеждали каталонцев, что государственный суверенитет принесет сокращение безработицы, обеспечит повышение жизненного уровня населения, дополнительно привлечет в новое самостоятельное государство крупные иностранные инвестиции. Словом, независимая Каталония легче и быстрее преодолеет последствия кризиса 2008 ‒ 2009 гг. и выйдет на магистраль успешного ускоренного развития [Diez J.C.].

В политическом плане наиболее последовательно за независимость выступали правонационалистическая коалиция «Конвергенция и Союз» (Convergencia i Unio – CiU), чей лидер Артур Мас в конце 2010 г. занял пост председателя регионального правительства (Женералитата), а также партия социал-демократического толка «Левые республиканцы Каталонии» (Esquerra Republicana de Catalunya – ERC) и крайне левая, антикапиталистическая и сепаратистская организация «Кандидатура народного единства» (Candidatura d’Unitat Popular – CUP). В результате напряженной межпартийной и внутрипартийной борьбы, отмеченной острыми разногласиями персонального характера, к осени 2015 г. произошла перегруппировка националистических сил, и движение за сецессию возглавили блок Junts pel Sí («Вместе за Да»), образованный на базе ERC и либерально-националистической части CiU, а также CUP [Яковлев. «Каталонский узел»…].

27 сентября 2015 г. в Каталонии прошли выборы в региональный парламент, в которых приняли участие свыше 77% жителей региона, имеющих право голоса (рекордный показатель с 1980 г., когда в автономии стали проводить выборы). Итоги голосования преподнесли его участникам ряд сюрпризов, добавили обертоны в каталонскую внутриполитическую симфонию и подняли уровень рисков в период крайне сложного выхода Испании из экономической рецессии и преодоления тяжелого наследия кризиса 2008 ‒ 2009 гг. Как отмечали эксперты, избирательная кампания в Каталонии оставила после себя политически расколотое общество и нестабильную обстановку, чреватую серьезными осложнениями [Seísmo...].

Главным электоральным результатом стало то, что националистическая коалиция Junts pel Sí, получив наибольшее число голосов избирателей, не обеспечила себе большинства в парламенте (62 из 135 мест) и оказалась в критической зависимости от поддержки со стороны ультралевой CUP (10 парламентариев). Остальные места (63) получили противники выхода региона из Испании.

Вынужденный альянс Junts pel Sí с CUP, которая пошла на выборы с радикальной антикапиталистической программой, включавшей требования национализации частных предприятий и банков, принятия мер «шоковой терапии против бедности», а также выхода Каталонии из зоны евро и Европейского союза, создал правительству А. Маса немало проблем. В частности, настойчивые призывы лидера CUP Антонио Баньоса «покончить с капитализмом, плодящим нищету» вызывали у либерально ориентированных сторонников Junts pel Sí (в большинстве своем – членов каталонского экономического и политического истеблишмента) плохо скрываемый ужас [Roger]. Но логика политической борьбы вынуждала руководство Junts pel Sí вести переговоры с CUP и искать дополнительные точки соприкосновения и взаимопонимания (помимо общих сепаратистских устремлений).

Умеренные каталонские сепаратисты (в своем большинстве), планируя отделиться от Испании, предполагали создать сравнительно компактную республику, основанную на принципах прямой демократии и рыночной экономики и полностью контролирующую всю финансово-хозяйственную и социально-политическую деятельность на своей территории. Но одновременно они стремились остаться в Европейском союзе, поскольку не желали брать на себя наиболее затратные обязанности суверенного государства: обеспечение национальной обороны, создание собственной валюты, продвижение и защиту торгово-экономических интересов на глобальном уровне, регулирование миграционных процессов и т.д. Ориентация А. Маса и его сторонников на частный местный и транснациональный капитал и Евросоюз очевидно диссонировала с подходом CUP и вносила разлад в лагерь сепаратистов. Разногласия были настолько острыми и непримиримыми, что не позволили ему сформировать правительство и вынудили уступить место компромиссной фигуре – Карлесу Пучдемону, мэру города Жирона и депутату каталонского парламента от блока Junts pel Sí.

После того как К. Пучдемон в январе 2016 г. возглавил Женералитат, М. Рахой пригласил его для переговоров в Мадрид, явно рассчитывая наладить диалог с новым каталонским лидером. Поначалу стороны держались весьма любезно, демонстрировали готовность к развитию диалога, но затем глава Женералитата заявил, что сделает все возможное, чтобы добиться отделения Каталонии от остальной Испании. Больше приглашений посетить Мадрид К. Пучдемон не получал. Правда, М. Рахой заявлял, что оставляет открытыми двери для переговоров по проблемам отношений с Барселоной, включая наиболее деликатные и сложные финансовые вопросы [Declaración...].

Пейзаж после битвы: невозможное – возможно

Вяло и как бы нехотя реагируя на все более решительные сепаратистские демарши Барселоны, официальный Мадрид, по-видимому, полагал: то, что нелегально и противоречит основному закону испанского государства, неосуществимо. В результате центральное правительство упустило ситуацию и только в сентябре 2017 г. дало четко понять, что не допустит антиконституционных действий со стороны Женералитата. На территорию региона были введены дополнительные силы безопасности, переброшенные из других областей Испании. Однако время было потеряно и маховик подготовки к голосованию уже был запущен. 1 октября каталонские власти, несмотря на неоднократные заявления Мадрида о нелегитимном и антиконституционном характере их сепаратистских действий, провели голосование по вопросу выхода автономии из состава Королевства Испании и образования самостоятельного государства – Республики Каталония.

Незаконный референдум прошел в крайне напряженной обстановке, под удары полицейских дубинок, выстрелы резиновыми пулями и взрывы шумовых гранат.

По официальным данным каталонского правительства, из 5313564 граждан автономии, имеющих право голоса, в голосовании приняли участие 2286217 избирателей (43%). При этом 2044038 человек (89,4% пришедших к урнам) проголосовали за выход региона из состава Испании, 177547 (7,8%) – против, остальные бюллетени были признаны недействительными [Resultats...].

Таким образом, порядка 57% жителей Каталонии (так называемое «молчаливое большинство») не приняло участия в референдуме, сделав его полностью нерепрезентативным. Более того, позиция противников отделения от Испании была мощно продемонстрирована 8 октября, когда по улицам Барселоны прошло многотысячное шествие под лозунгом «Вернемся к здравому смыслу».

Интересы бизнеса и «эффект Монреаля»

Проблема многочисленных сторонников независимости и политического суверенитета Каталонии в том, что подавляющее большинство из них даже не представляют, с какими вызовами и трудностями им придется столкнуться в случае выхода региона из состава испанского государства. Не последнее место в списке возможных экономических рисков занимает позиция деловых кругов (как каталонских предпринимателей, так и промышленников и банкиров из других испанских автономий и зарубежных стран). Независимо от того, добьется Каталония выхода из состава Испании или нет, сама борьба за политическую самостоятельность, породившая острейший институциональный кризис, оказывает воздействие на представителей бизнес-сообщества, заставляя их задуматься о последствиях курса на независимость.

Эксперты отмечают, что уже в течение ряда лет сокращается число компаний, действующих в Каталонии. В частности, в первом квартале 2017 г. автономию покинули 405 предприятий. Эта тенденция в обозримом будущем может усилиться [Molina]. «Никто не должен обманываться: тяжелейший конституционный кризис в Каталонии будет дорого стоить испанской экономике и, разумеется, каталонской», – отмечалось на страницах газеты «El País» [Este...].

Решимость каталонских властей добиваться независимости и фронтальное столкновение Барселоны и Мадрида в ходе голосования 1 октября в значительной мере дестабилизировали политическую обстановку в автономии и вселили в предпринимательское сообщество страх перед неопределенным будущим, чреватым неприятными сюрпризами. Данное обстоятельство вызвало новую волну бегства компаний из Каталонии. Первой приняла решение о переводе своей штаб-квартиры из Барселоны в Мадрид сравнительно крупная каталонская биофармацевтическая фирма «Oryzon Genomics». Ее акции на бирже за два дня упали в цене на 10%, что с полным на то основанием было воспринято как признак ухудшения в автономии предпринимательского климата [La cotizada...].

Дальнейшие события в Каталонии усилили панические настроения в рядах бизнесменов. Только за один день 5 октября индекс мадридской фондовой биржи (Ibex-35) снизился на 2,85%, что явилось самым глубоким падением с момента провозглашения Brexit и было расценено в качестве сигнала к выводу активов за пределы каталонской автономии [Ibex-35...]. За период с 1 по 11 октября 540 (!) крупных местных и иностранных компаний, работающих в сфере промышленности и услуг, заявили о планах перевода своих штаб-квартир из Каталонии в другие регионы Испании, по большей части в Мадрид [Portillo]. В их числе:

–   французская страховая фирма «Axa» (уже перебралась в Бильбао, Страна Басков);

–  один из крупнейших в мире издательских домов «Grupo Planeta»;

–  филиал мексиканской транснациональной пищевкусовой корпорации «Bimbo» (ее представители откровенно заявили, что «желают работать в нормальной обстановке»);

–  ведущие национальные (и одни из крупнейших в Европе) предприятия по производству игристых вин «Cordoníu» и «Freixenet» (президент последней, Хосе Луис Бонет, возглавляет Торговую палату Испании);

–  транснациональная инжиниринговая корпорация «Abertis» (один из крупнейших в Европе операторов платных автомобильных дорог);

–  лидер энергетической отрасли, всемирно известный концерн «Gas natural Fenosa»;

–  телекоммуникационная компания «Cellnex»;

–  производитель диетических продуктов «Natur House»;

–  оператор бензозаправочных станций «Ballenoil»;

–  важный игрок на рынке страховых услуг «Catalana Occidente»;

–  текстильное предприятие DOGI

и т.д.

Характерно, что в числе предприятий, намеревающихся покинуть Каталонию в случае дальнейшего обострения в регионе политической ситуации, фигурируют компании, хозяева которых традиционно выступали за независимость автономии ‒ например, биофармацевтическая «Grifols» и пищевая «Idilia Foods». В обоих случаях речь идет о знаковых для каталонской экономики предприятиях, занимающих прочные позиции не только на местном, но и на международном рынке. В частности, «Grifols» реализует за рубежом 95% своей продукции [Coca].

Открытым вопросом остается судьба банковской системы в случае обретения Каталонией политической независимости. По данным Банка Испании, в марте 2017 г. на счетах каталонских отделений испанских банков находилось порядка 180 млрд евро. По этому показателю Каталония занимала второе место среди всех автономий, уступая только мадридскому региону (330 млрд) [Banco...]. Главная опасность – масштабное бегство капиталов, перевод финансовых средств, прежде всего депозитов частных лиц, за пределы региона. Международная практика свидетельствует, что политическая турбулентность способна вызвать панику на рынке и спровоцировать банковский кризис. Как признал генеральный директор банка «Sabadell» (одного из крупнейших финансовых учреждений автономии), «сложившаяся ситуация порождает нервозность и озабоченность» в банковских кругах, допускающих возможность массового оттока депозитов [Salobral].

По существу, Каталония переживает известный из международного опыта «эффект Монреаля»: массовый исход из канадской провинции Квебек предприятий и банков, когда пришедшие к власти в 1976 г. сторонники отделения этой территории от остальной страны пришли к власти. Заметим, что результатом указанного процесса стала деловая деградация Монреаля и превращение Торонто (столица провинции Онтарио) в важнейший финансовый центр Канады. Даже «Bank of Montreal» не удержался и покинул город, давший ему название. А когда страсти улеглись и планы квебекских сепаратистов не получили поддержки большинства населения этой провинции, процесс не развернулся в обратную сторону.

Анализируя тренды, складывающиеся в каталонском регионе, профессор экономики авторитетной в Европе «IE Business School» Рафаэль Пампильон подчеркнул: «Компании бегут из Каталонии, потому что верят, что центральное испанское правительство лучше защитит их интересы. Чтобы предприятия вернулись в автономию, каталонские политические институты должны не допустить ее отделения. Независимость приведет к всеобщему снижению уровня жизни, который будет сложно восстановить» [Pampillon]. Иначе говоря, каталонцы на практике проверили релевантность оптимистических утверждений и щедрых обещаний экономистов «Ryan Wilson Group» и на собственном опыте убедились, что в жизни все может сложиться иначе. Как отмечала испанская печать, жители региона столкнулись с жестокой реальностью: «экономика превратилась в главный фактор, сдерживающий развитие procés» [León]. Опыт Каталонии лишний раз подтвердил ту истину, что деловая репутация создается годами упорного труда, но достаточно нескольких дней, чтобы ее разрушить.

Вместе с тем значительная часть каталонского бизнес-сообщества продолжает надеяться на то, что кардинальные политические перемены в регионе не приведут к существенному сворачиванию предпринимательской деятельности, что произойдет своего рода «итализация» Каталонии – дивергенция политики и экономики. Будущее покажет, насколько обоснованны такие надежды.

Плохие новости для Евросоюза

События в Каталонии имели глобальный отклик. Волна комментариев различной идейно-политической направленности прокатилась по всему миру.

Особенно болезненно (в силу теснейших исторических, культурных, гуманитарных и политико-экономических связей) каталонский кризис был воспринят в странах Латинской Америки. Политики и бизнесмены, представители интеллектуального сообщества, общественные деятели и рядовые граждане, с беспокойством следившие за развитием сепаратистского движения в Каталонии [Яковлев. «Каталонский узел»...], живо откликнулись на обострение ситуации и призвали националистически настроенные круги отказаться от «радикального, оппортунистического и авантюрного курса» [Lapuente]. Однозначную поддержку Мадриду продемонстрировали правительства ведущих государств Латинской Америки. В частности, 10 октября министр иностранных дел Мексики Луис Видегарай заявил, что «если каталонские власти в одностороннем порядке провозгласят независимость, то приверженное принципам международного права правительство Мексики не признает Каталонию самостоятельным государством» [México...].

Глубокую озабоченность и осуждение действия каталонских сепаратистов вызвали в большинстве стран Европы. Хотя в ряде случаев (Бельгия, Словения, Швейцария и др.) либо раздавались голоса в пользу националистических устремлений лидеров Женералитата, либо предлагались посреднические услуги в случае диалога между конфликтующими сторонами.

Многие эксперты сошлись во мнении, что стратегической задачей К. Пучдемона в сфере внешних связей было привлечь к procés максимально широкое внимание за рубежом и добиться согласия Мадрида на международное посредничество в решении испано-каталонского конфликта. Причем на роль посредника в первую очередь планировались руководящие органы Европейского союза. В рамках такого рода гипотетических трехсторонних переговоров (Мадрид – Барселона – Брюссель) лидеры сепаратистов надеялись достичь двух главных целей: добиться общественного признания результатов голосования 1 октября 2017 г. (по сути, легализовать неконституционный референдум) и получить согласие партнеров на сохранение членства Каталонии в Евросоюзе, но уже в качестве самостоятельного государства.

Однако эти расчеты были опрокинуты негативной реакцией Европейской комиссии, которая сочла, что признание каталонского суверенитета неизбежно даст «зеленый свет» другим сепаратистским движениям в Европе, от Фландрии до Венето. Уже 2 октября Еврокомиссия выступила с заявлением, указав на необходимость соблюдать конституцию Испании [European...], а затем последовало почти паническое по содержанию заявление председателя Еврокомиссии Жан-Клода Юнкера. Высокопоставленный чиновник отметил, что события в каталонском регионе – внутреннее дело Испании, и решительно отверг возможность посредничества Евросоюза в испано-каталонском конфликте. Он также выразил опасение, что в случае «запуска» процесса выхода Каталонии из состава Королевства Испании через 15 лет в Европейском союзе окажется 98 государств. «Уже сложно вести дела с 28 или 27 (после Brexit) членами, а с 98 странами это будет просто невозможно», – подчеркнул Ж.-К. Юнкер [Pérez]. Тем самым был дан негативный ответ на попытки Женералитата подключить Евросоюз к разрешению каталонского кризиса. «Парадоксальным образом, – комментировала реакцию Брюсселя «El País», – К. Пучдемон своим стремлением интернационализировать procés превратил виртуальную независимость Каталонии в реальную угрозу стабильности ЕС» [Procés...].

Другими словами, для Европейского союза противостояние Мадрида и Барселоны стало сильной головной болью и крайне неприятным и опасным прецедентом на фоне сепаратистских и националистических настроений, крепнущих в целом ряде государств континента.

Отложенная независимость

После некоторых проволочек 10 октября состоялось заседание каталонского парламента, на котором К. Пучдемон выступил с программной речью, оставившей двойственное впечатление и не удовлетворившей ни сепаратистов, ни противников выхода автономии из состава испанского государства. С одной стороны, глава Женералитата заявил, что, основываясь на результатах референдума 1 октября, «Каталония превращается в независимое государство с республиканской формой правления» [Compareixença...]. С этой целью на заседании была подписана декларация, провозглашавшая независимость региона. Под документом, помимо К. Пучдемона, поставили свои подписи его заместитель Ориол Жункерас, спикер каталонского законодательного органа Карме Форкадель и 72 депутата, образующие парламентское большинство. «Учреждаем Каталонскую Республику как независимое и суверенное, правовое, демократическое и социальное государство», – гласил принятый текст, озаглавленный «Декларация народных представителей Каталонии» [Мадрид...].

Но одновременно К. Пучдемон от имени каталонского правительства «предложил парламенту отложить практическую реализацию декларации о независимости с тем, чтобы в течение ближайших недель организовать диалог, без которого невозможно прийти к согласованному решению». При этом вновь подчеркивалась заинтересованность Барселоны в международном посредничестве, которое, по замыслу сепаратистских лидеров, могло облегчить достижение выгодных им уступок со стороны Мадрида, а в конечном счете – подготовить благоприятную почву для создания суверенного каталонского государства. «Сегодня, – подчеркнул глава Женералитата, – правительство Каталонии, демонстрируя ответственность и великодушие, в очередной раз приглашает (центральное руководство – П.Я.) к диалогу» [Compareixença...].

Многие испанские и зарубежные наблюдатели и аналитики оказались в замешательстве, стараясь расшифровать истинный смысл выступления каталонского лидера. Главное – невозможно было понять, встала Каталония на путь обретения государственной независимости или, как говорят, «возможны варианты». Двусмысленность дискурса К. Пучдемона вызвала шквал критических комментариев. «Что он сказал? Мы независимы или нет?» – твердили озадаченные и сбитые с толку сторонники сепаратизма. «Движение за независимость действительно дало задний ход?» – с сомнением и надеждой вопрошали противники выхода автономии из Испании. Другие сочли, что президент Женералитата «обманул всех», поскольку «пытался удовлетворить многих, но не угодил никому» [Amón].

На наш взгляд, противоречивый характер заявления К. Пучдемона стал логичным результатом целого ряда серьезных обстоятельств, заявивших о себе после голосования 1 октября. По-видимому, члены Женералитата не были к ним готовы. В их числе: твердая линия правительства М. Рахоя, требовавшего возвращения лидеров каталонских националистов в правовое поле; позиция крупного промышленного и банковского капитала, «проголосовавшего ногами» против политики сепаратизма; выход на улицу резко активизировавшихся многочисленных представителей «молчаливого большинства»; угроза международной изоляции Каталонии в случае реализации на практике сепаратистских устремлений. Все это в совокупности ослабляло позиции Барселоны и давало центральной власти дополнительные рычаги политического давления.

Мадрид стал действовать безотлагательно, как бы перечеркивая времена неуверенности и даже некоторой растерянности. Уже 11 октября М. Рахой провел экстренное совещание Совета министров и по его итогам направил запрос К. Пучдемону с требованием внести ясность в позицию Женералитата до 10 часов утра 16 октября. В запросе указывалось, что такое разъяснение необходимо для принятия решения о дальнейших шагах центральной власти в отношении руководства автономии. Речь, по сути, шла о перспективах применения положений статьи 155 конституции Испании, которые предусматривают возможность введения в автономии элементов прямого управления из центра [El Gobierno...].

В последовавшем утром 16 октября ответе К. Пучдемона каталонский лидер фактически оставил без ответа запрос Мадрида и призвал М. Рахоя «как можно раньше организовать встречу (двух руководителей – П.Я.) с тем, чтобы прояснить возможности достижения первых соглашений» [Carta...]. Называя вещи своими именами, К. Пучдемон явно тянул время в надежде на то, что у М. Рахоя сдадут нервы, и Барселоне, без возвращения в правовое поле, удастся вовлечь правительство Испании в длительные и сложные переговоры, в течение которых явочным порядком будет происходить процесс медленного, но верного отделения Каталонии от испанского государства. В случае реализации такого сценария у каталонских националистов могут появиться шансы, как минимум, добиться от центральной власти значимых уступок. Именно поэтому правительство М. Рахоя в лице его заместителя Сарайи Саэнс Сантамарии продлило срок ответа на запрос разъяснений текущего статуса Каталонии до 19 октября и вновь потребовало возвращения лидеров Женералитата в правовое поле в качестве предварительного условия начала переговоров. «Никто не отказывается от диалога, но он должен осуществляться в рамках закона», – подчеркнула С. Саэнс Сантамария [Diez A.].

*          *          *

Политический истеблишмент Испании оказался не на высоте и не смог избежать кризисного развития событий в каталонской автономии. По мнению большинства наблюдателей, текущие потрясения в Каталонии можно сравнить с попыткой государственного переворота 23 февраля 1981 г. В тот день группа заговорщиков во главе с подполковником А. Техеро ворвалась в здание Конгресса депутатов и выдвинула ряд ультимативных требований, по существу, направленных на возврат страны к франкистским методам правления. Одновременно к Мадриду во главе танковой колоны направился генерал-капитан Валенсийского военного округа М. дель Боск. Военный путч провалился, и в этом немалую роль сыграл король Хуан Карлос I, который в телевизионном обращении к нации резко осудил мятежников. Заговорщики были арестованы и преданы суду.

Конечно, по форме нынешний кризис в Каталонии радикально отличается от событий 36-летней давности, но, как было отмечено в редакционной статье «El País», каталонских лидеров с организаторами путча роднила «самоубийственная безответственность» [Este...], а одностороннее провозглашение независимости автономии свидетельствовало о готовности сепаратистов переступить через действующие конституционные нормы и тем самым подорвать основы существующего демократического строя. В этом смысле, считает известный каталонский политик, министр иностранных дел Испании в 2000 ‒ 2002 гг. Жосеп Пике, радикализм многочисленных сторонников отделения Каталонии в стратегическом плане более опасен, чем не имевшая общественной поддержки попытка военного переворота на заре испанской демократии.

Литература:

Волкова Г.И. Испания: государство автономий и проблема территориальной целостности. М. 2011.

Мадрид обдумывает ответ на подписание властями Каталонии декларации о независимости. – URL: tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/4635011 (date of access: 01.10.2017).

Хенкин С.М. Испания: испытание Каталонией // Перспективы. Научный портал. 14.01.2013. – URL: perspektivy.info/oykumena/europe/ispanija_ispytanije_katalonijej_2013-01-14.htm (date of access: 03.10.2017).

Яковлев П.П. Испания: посткризисная модель развития // Мировая экономика и международные отношения. 2015. С. 63-82.

Яковлев П.П. «Каталонский узел»: политические последствия экономического кризиса в Испании // Перспективы. Электронный журнал. 2015. № 4. С. 46-61. – URL: journal.perspektivy.info/ (date of access: 16.10.2017).

Amón R. Independencia con marcha atrás // El País. 10.10.2017. – URL: politica.elpais.com/politica/2017/10/10/actualidad/1507660357_296465.html (date of access: 16.10.2017).

Banco de España. Datos de depósitos (marzo de 2017). – URL: app.bde.es/ (date of access: 04.10.2017)

Carta del president de la Generalitat Carles Puigdemont al president del govern espanyol Mariano Rajoy. 16.10.2017. – URL: premsa.gencat.cat/pres_fsvp/0/home.html (date of access: 16.10.2017).

Chislett W. Global Spain: the country’s economic, military and soft presence. 30 June 2017. – URL:realinstitutoelcano.org/ (date of access: 04.10.2017).

Chislett W. Not everything has gone badly in Spain. 04.10.2017. – URL: blog.realinstitutoelcano.org/en/ (date of access: 06.10.2017).

Coca M.T. Empresarios soberanistas amenazan ahora también con abandonar Cataluña // El Mundo. 10.10.2017. – URL: elmundo.es/economia/2017/10/10/59dbe024ca474185678b46d5.html (date of access: 17.10.2017).

Compareixença del president Puigdemont davant del ple del Parlament. Barcelona, 10 d’octubre de 2017. – URL: govern.cat/pres_gov/ (date of access: 12.10.2017).

Declaración institucional del presidente del Gobierno. 20 de septiembre de 2017. – URL: lamoncloa.gob.es/presidente/intervenciones/ (date of access: 07.10.2017).

Díez J.C. Las ideas que dieron origen al caos catalán // Cinco Días. 11.10.2017. – URL: cincodias.elpais.com/cincodias/2017/10/10/mercados/1507653560_231520.html (date of access: 15.10.2017).

Diez A. Santamaría pide a Puigdemont que rectifique y le insta a dialogar en el Congreso y “dentro de la ley” // El País. 16.10.2017. – URL: politica.elpais.com/politica/2017/10/16/actualidad/1508137423_531022.html (date of access: 12.10.2017).

El Gobierno requiere formalmente a la Generalidad para “que conforme si ha declarado la independencia de Cataluña”. 11 de octubre de 2017. – URL: lamoncloa.gob.es/ (date of access: 15.10.2017).

Este ‘procés’ es una ruina // El País. 05.10.2017. – URL: elpais.com/elpais/2017/10/04/opinion/1507137991_985822.html (date of access: 15.10.2017).

European Commission. Statement on the events in Catalonia. Brussels. 2 October 2017. – URL:europa.eu/rapid/press-release_STATEMENT-17-3626_en.htm

Ibex-35. 5.10.2017. – URL: ibex35.com/ (date of access: 14.10.2017).

La cotizada Oryzon Genomics saca su sede de Cataluña y la traslada a Madrid // Cinco Días. 03.10.2017.

Lapuente J. América Latina ve con preocupación la crisis catalana // El País. 06.10.2017. – URL: elpais.com/internacional/2017/10/06/america/1507251021_361991.html (date of access: 14.10.2017).

León S. La cruda realidad // El País. 11.10.2017. – URL: elpais.com/elpais/2017/10/10/opinion/1507646598_670948.html (date of access: 14.10.2017).

México no reconocerá a una Cataluña independiente. Comunicado No. 379. 10 de octubre de 2017. – URL: gob.mx/sre/prensa/ (date of access: 14.10.2017).

Molina C. Los empresarios apelan al diálogo y temen por la seguridad jurídica // Cinco Días. 07.09.2017. – URL: cincodias.elpais.com/cincodias/2017/09/06/companias/1504707559_630963.html (date of access: 14.10.2017).

Nota de Conjuntura Econòmica, 95. Barcelona. Juliol de 2017.

Pampillon R. ¿Por qué las empresas huyen de Cataluña? 10 de Octubre de 2017. – URL: americaeconomia.com/analisis-opinion/ (date of access: 04.10.2017).

Pérez C. Juncker: “No quiero una Cataluña independiente; otros harían lo mismo” // El País. 13.10.2017. – URL: politica.elpais.com/politica/2017/10/13/actualidad/1507888366_483654.html (date of access: 14.10.2017).

Portillo J. 540 empresas abandonan Cataluña tras el referéndum ilegal del 1-0 // Cinco Días. 13.10.2017. – URL: cincodias.elpais.com/cincodias/2017/10/13/companias/1507906183_693173.html(date of access: 14.10.2017).

‘Procés’ antieuropeo // El País. 07.10.2017. – URL: elpais.com/elpais/2017/10/06/opinion/1507305089_107508.html (date of access: 14.10.2017).

Resultats del referendum de l’1 d’octubre. 06.10.2017. – URL: govern.cat/pres_gov/govern/ca/ (date of access: 14.10.2017)

Roger M., González Liste A. Junts pel Sí prevé aceptar pate del plan anticapitalista de la CUP // El País. 03.10.2015. – URL: elpais.com/ccaa/2015/10/02/catalunya/1443813081_080249.html (date of access: 14.10.2017).

Ryan Wilson Group. Economics Services. – URL: rwilsongroup.com/economics.htm (date of access: 04.10.2017).

Salobral N. ¿Qué sucedería con los depósitos ante una declaración unilateral de independencia? // Cinco Días. 03.10.2017. – URL: cincodias.elpais.com/cincodias/2017/10/02/midinero/1506934805_410689.html (date of access: 04.10.2017).

Seísmo catalán // El País. 04.10.2015. – URL:elpais.com/elpais/2015/10/03/opinion/1443879282_371262.html (date of access: 04.10.2017).

The Economist Intelligence Unit. Democracy Index 2016. – URL: eiu.com/topic/democracy-index (date of access: 07.10.2017).

Яковлев Петр Павлович – руководитель Центра иберийских исследований Института Латинской Америки (ИЛА) РАН, профессор Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова, доктор экономических наук.

Источник: http://www.perspektivy.info

Добавить комментарий:

В комментариях не допускаются оскорбления и возбуждение расовой, национальной или религиозной ненависти. Каждый комментатор несет полную ответственность за размещенную им информацию — в ленте блога, сообществах и комментариях.


Security code
Refresh

Наши партнеры:
 
Кафедральный собор Святых Новомучеников г.Мюнхен