Можно носить офицерские погоны, но не быть офицером, можно быть офицером, но не быть командиром. Услышал недавно фразу от одного с высоким самомнением: мне предлагали стать командиром, но я отказался - дескать, буду идти по жизни, как волк-одиночка. И человек даже не понимает, насколько противоестественно звучат такие слова: если в тебе есть потенциал командира, то это как крест, потому что главное отличие командира - в готовности нести ответственность за других. И когда ты готов к этому - тебе не нужно ждать, что тебе что-то предложат: ты будешь командиром и без должности.

Именно таких людей я и искал, создавая подразделение. Мы же ведь не знали друг друга, и приходилось доверяться интуиции, которая не всегда оказывалась права, но к счастью - в большинстве случаев. На что ты смотришь в таких ситуациях? Ты смотришь на то, как на человека смотрят другие, которыми человек будет потенциально командовать. И если ты видишь в глазах людей готовность идти за этим человеком - это первый и главный признак. Все остальное приложится: и знающих помощников можно подобрать, и опеку штаба установить, и личную поддержку оказывать, пока человек не станет на ноги.....

Но у каждого есть свой потолок. Чем больше подразделение - тем больше кусок линии фронта, за который оно отвечает, - это прежде всего. Тем больше хозяйство, тем больше приданых средств, тем больше забот и трудностей. Кто-то готов повести за собой взвод в атаку, но никогда не будет заниматься бытовухой, не станет учиться новому, постигая военное ремесло. Будет героем и примером, но не будет батей. Иван Балакай таким батей стал.

Не имея никакого военного образования и опыта, он на все отвечал: как скажете, Александр Сергеевич. Был из тех, кто от службы не бегал, а на дружбу не напрашивался, но из многих, кто может и хотел бы быть назначенным, именно ему и хотелось "сказать", потому что за его доброй улыбкой и спокойным, всегда чуть веселым голосом чувствовалась та тихая сила, которая способна сплотить вокруг себя людей и свернуть горы, когда потребуется. И так и было.

Он стал командиром, и встречаясь с ним, приходилось только удивляться, насколько для него это естественно. Раньше он был простым человеком, разве что охоту любил - это и делало его самую малость более военным, чем многих других. Но пришло время - и потенциал проявил себя. Быть комбатом в условиях войны - непростая штука. Не один десяток километров фронта, да ещё приказы на переброску на другой участок, где начинай все сначала: не каждый такое потянет. Но Ваня, - как это сейчас символично звучит, - тянул любую задачу.

Но бывает, когда момент требует не совещания в штабе, а мгновенного решения, от которого зависит, сохранишь ли ты в себе то, за что миришься с собой самим. Тогда не важна численность твоих подчиненных, звание на твоих погонах, умение говорить командным голосом - тогда важно будет только одно: встать и пойти. И когда ваниных парней накрыло на позиции, и кого-то сразу, а кто-то ещё был жив, - Ваня не стал строить резерв по ранжиру и сверять, сколько между ним и теми, кто остался под огнём, есть промежуточных начальников - пошёл сам, взяв с собой только самых близких.

А ещё час назад он собирался доделать дела и поехать на день рождения к внуку, - но не случилось.

Так бывает, что лицо остаётся нетронутым, и его в гробу не нужно прятать. Ванино лицо было почти таким же, как и при жизни, ну а все остальное - это уже не так важно. От других, бывает, и полведра не соберёшь. Земля принимает все. А в памяти он навсегда такой же, как на этой фотографии, и жаль, Иван, что жизнь так устроена, что оттуда в увольнение не отпускают - посидели бы, выпили...

Наши партнеры:
 
Кафедральный собор Святых Новомучеников г.Мюнхен