Люди везде люди - на западе в том числе, - и не все там больны русофобией, как мы часто себе воображаем. Один такой здоровый и ориентирующий свою работу на таких же здоровых английский журналист бывал у нас в разгар событий и писал вполне объективно, исследуя вопрос, а не занимаясь пропагандой.

Он даже написал книгу о Путине, в которой целый раздел посвятил нам, а когда опубликовал, редактор журнала "Гардиан", давая рецензионную статью, упомянул обо мне, грешном, как о "рефлексирующем офицере", борющемся с коррупцией на Украине. Вот такой уровень понимания наших проблем. Коррупция....Не неофашизм, не бандеровщина - коррупция. Это им понятно, а остальное - не очень.

Сегодня я встретился с этим журналистом снова - он много пропустил по нашей теме и решил одним разговором наверстать упущенное, но я его уволок повествованием в какие-то трудные для них материи, и по итогу беседы почувствовал себя шизофреником, пытающимся доказать доктору реальность своего бреда - так они далеки от всего, что составляет для нас смыслы и основу нашего понимания нашего места в пространстве и истории.

Я хотел донести, почему мы так относимся к Победе, почему я не жалею, что сделал в четырнадцатом то, что сделал, почему Россия сейчас возвращается к себе....И вдруг я не с чьих-то слов, а сам, лично убедился, что так, как мы думаем - думаем только мы. Даже честные и порядочные люди "оттуда" не понимают нашего пиетета, и не потому, что не понимают нас и нашу ментальность, а потому что они не видят в фашизме той угрозы, какую видим в нем мы. Дело даже не в том, что мы пожертвовали большим, чем кто-либо из тех, кто ему противостоял. Дело в том, что то, что стало бы нашей смертью, для них было бы как климатические изменения, к которым нужно адаптироваться. И я замолк....

Но через ту нашу Победу, для которой страна мобилизовалась досуха, я попытался донести происходящее и сегодня. А нет ли ощущения, что вас предали, - как часто говорят сейчас ожидавшие другого результата? - спросил он меня. Я ответил только за себя: этого ощущения нет. Ещё весной четырнадцатого я публично сказал, что Окраина таскает жареные каштаны для запада неосознанно или отрицая это, а мы для России делаем это добровольно. Потому что мы так решили. Немногие рассуждали так, и поэтому я тогда и сейчас говорю только от себя и за себя: понимая почти все, а о многом догадываясь, отдавая себя процессу, я не исключал, что при таскании каштанов мы крепко обожжем руки, и уповая все-таки на лучший результат, тем не менее подозревал, что можно не дойти до конца дистанции.

Поэтому ощущения предательства нет - есть ощущение неудовлетворенности человека, который, как и многие, готов был отдать себя на заклание, но столкнулся с глупостью, жадностью, мелочностью, подлостью, трусостью и слабостью. Мы оказались сильнее Украины и сильнее России, и глядя на спесивых и чванливых "вершителей судеб" - кроме жалости и снисхождения ничего не испытываю. Мы - это все мы: и местные, и не местные. Русские. Все, кто готов был замерзнуть, как Карбышев, и уже обнажил было для ледяной смерти тело, а ему на голову свалили ведро тёплого навоза....

А сожалений нет - мы ещё даже не понимаем, что мы сделали. Завтра поймём, кто доживет. Россия на пути к себе - время экспериментов закончилось, и мы часть этого. Аминь.

Источник: Aleksandr Chodakowski

Наши партнеры:
 
Кафедральный собор Святых Новомучеников г.Мюнхен