Владимир Познер, критикуя, оживил для России по-настоящему сильную модель экономического устройства. Возможно, она лучше решений, применяемых сейчас

Москва — это отличная бизнес-идея. И экономическая модель, когда главная проблема страны — бедность.

Во-первых, инфраструктура. Дорожно-транспортная, общественная, культурная, спортивная. Она всегда дешевле в пересчёте на одного жителя, а эффективность позволяет достигать превосходных характеристик, что в результате становится преимуществом. В захолустье нельзя построить впечатляющую воображение дорожную развязку, стадионы и спорткомплексы всегда будут уступать тем, что есть в мегаполисах.

Во-вторых, масштабная застройка, где на небольшом участке земли кварталы высоток удовлетворят потребность большого числа людей в собственном жилье. И дальше (см. первый пункт) можно обеспечить их нужной инфраструктурой. Принято ругать «человейники», но именно они сделали доступными комфортные квадратные метры. Если переселить всех жителей Москвы в малоэтажные и среднеэтажные кварталы, то стоимость квадратного метра надуется, инфраструктура растянется, а город станет бесконечным.

В-третьих, логистика и торговля. Большие товарные потоки проще и дешевле доставить до покупателя. Следовательно, и он, и контрагенты становятся богаче. Ассортимент товаров шире из-за разнообразия потребителей и более сложной структуры спроса. Бесконечные возможности для развития услуг — по их номенклатуре, качеству, дешевизне, наполненности «складов» (можно работать без простоев), обилию дополнительных сервисов.

В-четвёртых, особые возможности для управления, административно-хозяйственной деятельности, государственных услуг, а также мер по обеспечению безопасности. Имеются большие ресурсы, удачные решения легко масштабировать. Легче использовать новые технологии и элементы контроля.

Можно взять любое достижение человеческой мысли и просто пересадить в благодатную почву Москвы. И оно не только приживётся, но и расцветёт. Большинство материальных благ, ценностей потребления придумали не в России, а где-то в странах ОЭСР, но Москва может позволить забирать лучшее, пользуясь своей мощью.

Когда где-то в Ирландии разоряется столетний паб, его интерьер и мебель перевозят в Москву, и открывают заведение с тем же названием.

Когда изобретают нейросеть, способную определять водителей с телефоном у уха, новинку тут же применяют в дорожной инспекции Москвы.

Когда где-то в США рождается новая музыкальная звезда, в Москве на её концерт уже начинают продавать билеты.

Но что теряет человек, живущий в Москве? Свободу. Он вынужден жить под сводами правил и инструкций, контролем бюрократии и технологий, в условиях ограниченного пространства и дозированного контакта с природой. Культуру, потому что изначальный её код под диктатом глобальной культуры подменяется, размывается и подавляется. Национальную, а потом и семейную идентичность. Мультикультурный котёл, превращающий человека любой национальности в москвича, рвёт биологические связи, создавая новые, временные и искусственные.

Не слишком ли дорого платить атомизацией (или разложением личности) за победы потребления? Не забирает ли такая экономика всю маржу назад и с лихвой, пользуясь человеческими слабостями и беззащитностью? Люди в мегаполисе теряют субъектность, превращаются в товар, в «новую нефть».

Телеведущий Владимир Познер порассуждал о том, что экономические проблемы России как-то связаны с православием. Дескать, если бы мы когда-то стали католиками или протестантами, то и жили бы лучше. И хотя историки сразу же доказали банальное невежество телезвезды, хотелось бы не спорить, а оказаться в ситуации, где можно проверить высказывание. Попасть туда, где благосостояние, благополучие зависят не от потребительского общества, не от глобальных манипуляторов и магнатов, а именно от религии.

Православная экономическая модель есть, и она прекрасно вписывается в капитализм. Многие промышленники, торговцы, банкиры России были выходцами именно из старообрядческих православных семей. Они отлично вели дела. Хуже или лучше своих зарубежных коллег — вопрос дискуссионный. И на теоретическом уровне не хотелось бы в него углубляться.

А как обстоят дела у русских староверов, оказавшихся из-за политических событий за границей? Сгинули, растворились, стали протестантами? Нет. Они не только сохранили русскую культуру, так, как мы её уже не знаем. А сколотили даже в бедных странах крепкие хозяйства, стали зажиточными крестьянами, бизнесменами. При этом не отошли от веры.

Может, провести эксперимент и проверить высказывание господина Познера, назначив губернатором какой-нибудь территории потомственного хозяйственника из староверов, умного и хваткого? Которого никто не заподозрит в коррупции, моральной слабости. Чтобы не только своё дело вёл, не только крестьянствовал, а заведовал всеми важными вопросами жизненного устройства региона или муниципалитета. Моя гипотеза — даже если дать пустырь, но обеспечить достаточной поддержкой и помочь с инфраструктурой, под крылом такого главы соберутся люди со всей России. Потому что модель экономики, которую строят православные, не предполагает духовной жертвы ради наживы. Человек в ней раб Божий, но никак не раб других людей, вещей, своих желаний. А значит, товары и услуги вернутся на то место, на каком и должны быть. И даже если Владимир Познер окажется прав, и того уровня благополучия, который есть в западном обществе, достичь не получится, люди получат что-то более ценное.

Юридически можно оформить как федеральную территорию, вроде «Сириуса».

Наши партнеры:
 
Кафедральный собор Святых Новомучеников г.Мюнхен
 
Радонеж