Более свободного и бесстрашного человека, чем мой дед, я не встречал. Боялся только мою бабушку, свою жену. Сохранилась боевая фотография Петра Степановича: под ним гарцующий Набат, любимый конь, а в руке - шашка, выхваченная из ножен. За божницей хранились сказочно красивые дедовы грамоты.

Дед пояснял: «Вот за джигитовку… рубку лозы… стрельбу по целям на полном скаку…» Какая-то еще медаль была - и я в полной детской уверенности, что ею его отметили за невероятной силы бас. Он в Питере «при царе» служил в кавалерийской части и на всех торжественных прохождениях запевал бравые строевые песни. Мариинский театр для участия в массовых сценах оперы Мусоргского «Борис Годунов» пригласил военнослужащих. Дедушка вспоминал, как во время антракта труппа во главе с Федором Шаляпиным грянула «Боже, царя храни!» и упала на колени перед сидящим в ложе Николаем II.

Служба царю и Отечеству для него была превыше всего, чего и не скрывал. Высокий, стройный, сильный, веселый и остроумный, он всегда говорил то, что считал нужным. Все должно быть «по совести и по-Божески». Уважали его безмерно.

Александра Антоновна, его жена, суровая, властная, не разговорчивая. Возможно, была сильнее деда. Исходил я из того, что он ее… боялся. Считалась организатором стихийного бабьего бунта, вспыхнувшего из-за неправильного раздела земли. Антоновна оглоблей снесла с коня урядника, прибывшего с солдатами из Бутурлиновки в Козловку усмирять взбунтовавшихся.

Всех арестовали, а бабка, понимая, что за урядника по головке гладить не будут, ночью через лес ушла на станцию, села на поезд и добралась до Питера. Там она, простая солдатка, смогла несколько месяцев жить в гостинице и питаться в столовой при части, где служил ее муж.

…При советской власти всем участницам бунта определили повышенную пенсию. Когда из райцентра приехали оформлять документально организаторскую роль моей бабки в борьбе «против царя», она грубо послала всех куда подальше: «Против какого царя?! У нас в Козловке никакого царя отродясь не было…»

Мой отец, фронтовик, настоящий коммунист, директор школы, воспитатель подрастающего поколения, пытался «повлиять на маму», но она его, «коммуняку», так отчехвостила, что «дальнейшее содействие в героизации» родительницы прекратил.

В хаосе детского сознания все уживалось. За жизнь не встретил лучше того баса, которым обладал дед. Храмы в селе давно порушены, но церковные хоры остались. Друзья деда собирались и пели духовные песни, патриотические, народные - не на колени хотелось становиться, а от их «Боже, царя храни!» соломенная крыша избы поднималась и душа рвалась в небеса.

Хоронить дедушку приехал батюшка из Бутурлиновки: «Вы как хотите, а благодаря Петру Степановичу хор нашего храма считался самым лучшим - проводим по-Божески…» Отслужил панихиду, появился в дверном проеме, взмах руки моего отца - и духовой оркестр грянул: «Смело, товарищи, в ногу!» Три сына-коммуниста, уцелевшие в войне (у бабушки с дедушкой было «шашнадцать» детей), слез сдержать не смогли и все открыто при всех… крестились.

О том, какую сумятицу в сознание вносила бабушка по линии мамы, донская казачка Евдокия Гнатьевна Крючкова, говорить не буду - у нее четырех братьев подняли на вилы «жиди и коммунисты»… Ничего путного и стройного в голове не укладывалось: уверовал в одно - «дело Ленина живет и побеждает» и в то, что именно мне со сверстниками выпала честь строить коммунизм…

…День памяти Святых Царственных мучеников. Храм Святого Равноапостольного Великого князя Владимира. Молебен служит настоятель, протоиерей Геннадий Пашкевич…

Много знакомых лиц. Среди них - Александр Голомедов, участь которого привлекла внимание не только воронежской - всероссийской общественности. Один из первых в постсоветской России энтузиаст и подвижник возродил в Воронеже кадетский корпус. Учебное заведение, воспитывающее любящих Родину мальчишек, признано лучшим в государстве. И вдруг - суды за судами! Уголовные дела заводятся на директора Голомедова - прегрешения, как из рога изобилия! Дела разваливаются одно за другим - возникают новые. Любимец и кумир подростков отстранен от руководства корпусом. Все по-новому. Исчезли богослужения, изучение в прежнем объеме истории Отечества, литературы…

Думали, что все началось из-за притязаний на землю в центре Воронежа. Отчасти. Но когда было дано согласие на переход в другое здание, власти не против, но - без Голомедова.

Двое парней сбегают и отправляются в Москву, к… президенту! Представители тех ребят, которые встали на защиту директора. В Москве кадетов встретили, выяснили суть дела. Возникло убеждение, что поездку организовали взрослые. Становится легендой история беседы пацанов со следователем - кто послал, зачем, чем руководствовались?

«Мы приехали по собственной воле. Даже родители не знают, где мы есть… Приехали, чтобы защитить честь нашего кадетского корпуса, честь директора и наших погон…»

«Мальчики, что вы говорите?! Какая честь? Какие погоны? Отвечайте по существу…»

«Тогда зачем вы, тетенька, сидите в форме и при погонах подполковника? Снимите их», - ответ гордого воспитанника, будущего защитника Отечества.

Из кадетского корпуса вышло много офицеров, священников, педагогов… Но тенденция, однако - смута с кадетскими корпусами по всей стране: закрываются, на грани закрытия, реорганизуются, провоцируются скандалы…

Делают, как лучше. Реорганизуются и уходят под непосредственное внимание президента. Кто же против?! Только - за! Но кем производится реорганизация и ради чего? Не думаю, что президент желает ослабления в России духа патриотизма, гордости за былую славную историю Отечества. Вот, из-за слишком рьяных исполнителей доброе дело вершится далеко не по-Божески. А что у нас от Господа, что от иного духа - народ, особенно та часть, которая вступает в жизнь и жаждет жить по совести и по правде, разбирается не плохо.

Не сомнение, а уверенность в том, что кому-то совсем не надобно былое доброе консервативное прошлое с Сергием Радонежским, Александром Невским, Суворовым, Кутузовым… Забыть прошлое - гимны только «новой России», новым лидерам и кумирам, которые мудрее и правее всех царей, вождей, полководцев, гениальных писателей Отечества…

Что продолжает в условиях идеологической войны света с тьмой твориться на телевидении, как уничтожается лучшая в мире система образования, воспитания? Мракобесие творится, беснование, шабаш извращенцев, похабников, хулителей всего святого. Почему закрываются газеты, а вместо них рекламные издания, где и намека нет на духовность, порядочность? «Героями нашего времени» становятся бизнесмены-многоженцы, звезды шоу-бизнеса, сменившие пол…

Тайное становится явным. Беседует молодой представитель власти с лидерами местного казачества, которые проводят огромную работу по воспитанию молодежи. Казаки, как бы памятуя сказанное Львом Толстым, снова начинают творить Россию - организуют спортивные секции, борцовские залы, летние лагеря для подростков, поездки по святым местам, встречи с настоящими героями, писателями, поэтами, помощь преподавателям воскресных школ… Молодой человек признает большую работу, проводимую казаками, но, извините, есть весьма существенные недочеты:

«Скажите, только честно, правда, что детям рассказываете об участии казаков в войне 1812 года? И откуда вы такое взяли?»

Открыли рот потомки атамана Платова, что сказать - не знают. Да и что говорить, если пришедший к власти учился по учебникам «новой России»?

Реорганизацию кадетских корпусов можно только приветствовать, если бы в их главе и среди преподавательского состава остались те, которые зарекомендовали себя с лучшей стороны, воспитывали в детях дух истинного патриотизма, преподносили те знания, которые мобилизуют на продолжение славных традиций России ратной, крестьянской, научной, творческой, спортивной… Нет, у нас курс на Россию, которую надо сделать похожей на безумствующий Запад…

Идет молитва: «… Да отпустит Господь грех народа, не возбранившего убиение твое, Царя и Помазанника Божия…» Сегодня в грех предательства духовных связующих впадает уже не народ - народ лукавые хотят увести от Истины, сподобить его на грех убиения уже не Царя - всей России.

Акафист, молитва объединяет, указует светлый путь. К Святым Царственным мученикам я могу за помощью обратиться в молитве, но могу ли я то же сделать по отношению к Ленину? Только святые по-настоящему приходят на помощь - не из единиц верующих слагается верующая и созидающая единая Россия.

Воцарися, Господь, в сердце каждого из нас!.. Опять мы на грани очередных переломов, перестроек, войн, революций… Нелегкая жизнь, не просто в ней найти верный ориентир. Жизнь не во власти Духа, во власти золотого тельца, который питается и утверждается нашей враждой, нашей кровью, гибелью сонма восстающих против засилия зла… Коммунисты требуют свое, единороссы - свою, «к топору» зовут националисты, нет выхода ни с ЛДПР, ни со «Справедливой Россией», ни тем более с Западом, который нам уже давно «помогает», готов и дальше любить, но любовью Иуды…

Призывы не забывать и не прощать жертвы репрессий, межнациональных стычек, межпартийных разборок… Не простить, надо понимать, как - отомстить! Месть без крови, без жертв не бывает… Представил обитающим на Небесах своего деда, готового отдать жизнь за царя; бабушку и ее убиенных братьев; отца с мамой, прошедших войну и не принимавших хулу на Сталина; знакомых, погибших в Чечне, на Украине… Все они, собравшиеся там, хотят ли, чтобы мы, их дети, внуки и правнуки, испытали на себе очередные кровавые противостояния…

А царь придет. Только не избранный на выборах от какой-то партии, не проспонсированный Великобританией или США; не назначенный Государственной Думой; не вышедший из огня очередной Гражданской войны - все получим по грехам своим и по святости, которую потеряли не вдруг. И возродится ли она? Дай, Русь, ответа! Сможет она ответить, если в каждом из нас возродится образ не какого-то конкретного царя, а стремление жить по-Божески.

…Молились в том храме, который строил протоиерей Владимир Кириллов, весьма успешный ученый, вдруг отказавшийся от проректорства Донского политехнического и пришедший к Богу. Какой был батюшка! В него поверили, с ним открыли для себя Православие студенты, учащиеся школ, педагоги, научная и творческая интеллигенция… Он внимал словам старцев, стремился постичь волю Божью. Когда удостоен был побывать на Пасху у Гроба Господня, выдохнул: «Как бы, отцы, был счастлив, если бы умер на Пасху!» Рядом стоял старенький отец Николай Сальчук, служивший в Акатовом монастыре. Он тоже тихо произнес: «И я о том же мечтаю…»

В Светлое Воскресенье 2011 года открылись Небеса для отца Владимира, а на Пасху 2015-го - для 95-летнего отца Николая. У Господа все возможно - только служить Ему надо всем образом своей жизни. Все обретет Россия, если мы обретем себя.

1.jpg

1.jpg

1.jpg

1.jpg

На снимках: Владимирский храм рядом с памятником-символом, ротондой хирургического корпуса городской больницы, разрушенной в годы Великой Отечественной; протоиерей Геннадий Пашкевич с прихожанами после молебна; рядом покоятся протоиерей Владимир Кириллов и протоиерей Николай Сальчук.