Подавляющее большинство населения Молдовы – пророссийское. Однако низкая явка на состоявшихся недавно парламентских выборах наглядно демонстрирует разочарование избирателей, которые не видят силы, за которую стоит голосовать. В итоге социалисты не смогли получить необходимый контроль над парламентом.

Теперь в Кишиневе может быть создана коалиция с прозападной Демпартией олигарха Влада Плахотнюка. В этом случае правящий режим, к которому на Западе было много претензий из-за коррупционных скандалов, вновь получит легитимность. И тогда европейцы и американцы смогут перейти к главной задаче – выдавливанию России из Приднестровья. Формально мандат российских миротворцев закончится в тот момент, когда Тирасполь и Кишинев объявят хотя бы на словах об урегулировании главных противоречий. ПМР может даже получить некий вариант самостоятельности, однако без российских войск.

Об этом в интервью обозревателю ПолитНавигатора Валентину Филиппову, рассказал экс-замглавы МИД ПМР Игорь Шорников.

Валентин Филиппов: В соседней Молдове закончились выборы. Партия социалистов получила крупнейшую фракцию, но не смогла получить контроль над парламентом. Как социалисты умудрились проиграть, имея поддержку среди населения?

Игорь Шорников: «Партия социалистов проиграла», – все об этом говорят, и можно слышать такие оценки в СМИ и, в том числе, в наших, в приднестровских. Но по факту, я бы не сказал, что социалисты проиграли. Мне кажется, что социалисты в данной ситуации как раз выиграли. Проблема в том, что Россия проиграла. Понимаете, тут разделять надо.

Валентин Филиппов: А Россия играла в этом всем?

Игорь Шорников: Конечно. Учитывая количество встреч президента Молдовы с Владимиром Путиным, была надежда, я так понимаю, в Москве, что социалисты смогут переломить ситуацию, взять себе большинство в парламенте, как это когда-то делала партия коммунистов исключительно на пророссийских лозунгах.

Основания для этого были, потому что все опросы показывали высокий рейтинг социалистов. Несмотря на то, что последние несколько лет в основных СМИ, контролируемых властью, велась анти-социалистическая пропаганда, анти-российская, но надежды были.

И когда надежд не осталось, конечно, было большое разочарование, что «это поражение» и так далее. Но, я повторюсь, что, на мой взгляд, мы можем говорить, что проиграла Россия, но, наверное, не можем говорить, что проиграла партия социалистов.

Социалисты своих целей добиваются, я имею в виду узкопартийных. Во-первых, они увеличили свое представительство в парламенте, они сохранили роль самой большой фракции в парламенте и, соответственно, сейчас, когда очень неопределенная ситуация по поводу будущего правительства, будут какие-то коалиции или не будут, они занимают беспроигрышную позицию.

С одной стороны, президент Додон предлагает создать коалицию между тремя основными силами, включая блок «Акум». Также они открыты для коалиции отдельно с демократами и отдельно с блоком «Акум». «Пожалуйста, мы готовы». Tо есть, они демонстрируют претензию на то, чтобы стать частью партии власти.

И, судя по тому, что блок «Акум», основная такая оппозиционная сила, которая категорически отказывается сотрудничать с действующей властью…

Валентин Филиппов: Прозападная.

Игорь Шорников: Да, прозападная. Они отказываются от сотрудничества и с демократами, которые тоже вроде как выступают с проевропейских позиций, и с социалистами, и, тем самым, подталкивают социалистов и демократов друг навстречу другу, чтобы они создали коалицию, которая, по большому счету, складывается на наших глазах.

Валентин Филиппов: Но ведь демократов представляли тоже такими непримиримыми врагами с социалистами, которых надо отодвинуть от власти!

К тому же, у демократов меньше мандатов. Наверное, это должен быть неравный какой-то союз?

Игорь Шорников: Да нет, там будет равный союз, причем, демократы будут выступать в качестве старшего в этом союзе. Во-первых, у них есть партия «Шор», которая имеет 7 мандатов.

У «Демократической партии» 30 мандатов, у партии «Шор» – 7. По большому счету, они даже несколько больше весят. Все знают, что «Шор» не самостоятелен, это – такой сателлит демократов. Поэтому, хотя они формально равны, демократы обладают всей полнотой власти в государстве и просто так ей делиться не станут.

Но, поскольку социалисты заняли такую позицию, что без них никак ничего не получится, они надеются, что их в эту власть каким-то образом пустят. В частности, они наверняка претендуют на какие-то ключевые посты.

Помимо того, что у них есть пост президента, наверняка они будут бороться за пост спикера. Если им это удастся, то они смогут контролировать в значительной степени политический процесс в Молдове.

При этом, если они получат спикера, то они, конечно, не получат пост премьера и, соответственно, не будут отвечать за ту политику, которую проводит правительство.

Валентин Филиппов: Игорь, а в сухом остатке-то? Что это дает Приднестровью? Какие перспективы общения с Кишиневом? Что это дает Москве?

Игорь Шорников: Давайте начнем все-таки с Москвы и плавно перейдем к Tирасполю. Я в начале сказал, что это такое тактическое поражение России. В чем оно выражается?

Возьмем ту же партию коммунистов, вспомним оглушительную их победу 2001-го года, когда они получили 71, по-моему, мандат, то есть это конституционное большинство в парламенте.

Тогда коммунисты смогли аккумулировать весь пророссийский электорат, который находился в Молдове.

Однако вся их дальнейшая политика – это было предательство интересов своего электората.

Сначала была история с Козаком, потом были новые выборы, и они поменяли вектор с российского на европейский. Избиратели в них разочаровались, и сейчас можно сказать, что партии коммунистов больше не существует.

Но вопрос, что делать с этим пророссийским электоратом, который никуда не делся? Он разочаровался в коммунистах, сейчас вот появились социалисты.

Социалисты смогли аккумулировать достаточно большое число пророссийского электората, это выразилось особенно на выборах президента в 2016 году, но за эти годы опять происходит какое-то разочарование.

И получается, что этот пророссийский электорат водят по кругу…

В Молдове пророссийский электорат все время обманывают, все время его предают. Специально для него создают какие-то новые формирования, которым он сначала верит, а потом разочаровывается, но все это время Молдова осуществляет прозападный курс – при том, что население там ну процентов на 70 пророссийское.

Валентин Филиппов: Так эти политики, которые спекулируют на пророссийском курсе – они на самом деле не пророссийские? Это продажные твари, которые просто дурят и Москву, и свой электорат? Или этих всех «коммунистов» и «социалистов» выдумали на Западе?

Игорь Шорников: Нельзя сказать, что это какие-то там «продажные твари» и ещё что-то. Это политики такой балканской формации. Люди, которые привыкли выживать при разных режимах, им важно сохранить себя. Они не обязаны защищать здесь российские интересы, хотя они могут кричать это и собирать пророссийский электорат. У них есть свои, шкурные интересы.

Молдавская политика отличается тем, что они обманывают не только Россию, они обманывают и Евросоюз и, в какой-то степени и США обманывают.

Валентин Филиппов: Они там между собой уже договорились, наверное, находят нас, лохов пророссийских, а сами что-то там «пилят». Может, Додон с Плахотнюком каждый вечер вместе ужинают и по саунам ходят.

Игорь Шорников: Есть, как вы сказали, лохи пророссийские, есть лохи проевропейские, есть лохи прорумынские, и вот этих людей каждый в меру своих возможностей дурит, имеет с этого хороший жирный кусок пирога молдавской политики.

Но я хотел вот о чем  сказать. Если тогда, 20 лет назад удалось аккумулировать 70% – почти весь пророссийский электорат, постепенно мы видим, что это разочарование приводит к тому, что на выборы все меньше людей приходит голосовать.

На этих выборах антирекорд – меньше 50%, хотя была очень сильная накачка общества, что «все решается сейчас».

Количество людей, которое проголосовало за пророссийские партии, снизилось вдвое с 16-го года. А если мы будем брать за последние 20 лет – ещё больше снизилось их количество. Это в каком-то смысле поражение России, что количество активных граждан, которые идут и голосуют просто за эту марку, становится меньше.

Если бы проголосовали ещё 50%, я думаю, там расклад был бы не аналогичным тому, что мы сейчас увидели. И, все-таки, людей, которые настроены пророссийски в Молдове действительно большинство, но им просто не за кого голосовать. Что делать, чтобы их поднять, что делать, чтобы они вновь за кого-то поверили… Нужна такая политическая сила, что будет понятно, что она не связана… что это не системные политики, системные в Молдове, я имею в виду. Что это люди, заинтересованные в каком-то там укреплении связей с Россией.

Но таких политиков Россия сама должна растить, и не факт, что ей позволят это делать в Молдове.

Tеперь, что касается Приднестровья. Tут вот такой очень интересный момент, приднестровцы приняли участие в голосовании. Tо, что они поехали голосовать – это нормально. Они голосовали на протяжении последних двух десятилетий. Но это голосование было довольно ограниченным.

Вот в 2001 году был большой довольно всплеск числа голосовавших, потом он сильно пошел на убыль, очень сильно, в разы. В 16-м году, когда снова стали проводиться всенародные президентские выборы в Молдове, опять очень высокий процент явки, проголосовало 17 000 приднестровцев, это практически рекорд.

Ну а вот на этих выборах этот рекорд был удвоен, почти 35 000 приднестровцев пришли и проголосовали, и из Кишинева по этому поводу начали доноситься не очень довольные голоса, что приднестровцы влияют на молдавские выборы.

На самом деле, это влияние очень незначительное, но сама реакция из Кишинева – она показательна. Не хотят в Молдове, чтобы Приднестровье было политически каким-то образом кооптировано, потому что может каким-то образом оказать влияние на выборный процесс.

Валентин Филиппов: Но вы же не пустите граждан Молдовы голосовать за президента ПМР. Представьте, приезжает 100 автобусов из Кишинева, идут на избирательный участок и говорят: «Мы тоже хотим выбирать президента ПМР».

Игорь Шорников: Ради Бога, если у них есть паспорта гражданина Приднестровья, они, конечно, проголосуют. Но у них-то нет. А в Приднестровье, по молдавским данным, живет более 300 000 граждан Молдовы. Если допустить, что из них хотя бы 200 000 придут голосовать, не 35 000 как сейчас, а 200 000, то это действительно будет значительное влияние на тот расклад, который там имеется.

Tо, что мы сейчас увидели, когда три партии набрали приблизительно равное количество голосов, ни у кого нет большинства, это очень такое широкое поле для маневров. И, конечно, маневрировать тут будет тот, кто имеет власть.

Соответственно хотя они (Демпартия, – ред.) вторая фракция в парламенте, но решать, как и что, будут они.

Надо понимать, что Молдова – это государство, находящееся между Евросоюзом и Россией, соответственно, у них  очень серьезные интересы…

Валентин Филиппов: Географически – между Евросоюзом и Украиной.

Игорь Шорников: Да, ешё Украина есть. Но, тем не менее, электорат, он расколот на две части. Половина за Россию, половина за Евросоюз.

Валентин Филиппов: Ну как везде.

Игорь Шорников: Соответственно, элите молдавской надо эту ситуацию сдержать. С одной стороны, они, конечно, стремятся на Запад, потому что Запад сейчас – это источник легитимации власти. С другой стороны, они не могут с Россией рвать, – потому что очень сильно зависят, в том числе экономически, от России. И политически, опять же. Поэтому надо сделать так, чтобы никто не выиграл. Чтобы проиграли все, грубо говоря.

Надо сказать, что западники здесь выглядят в более хорошей ситуации, потому что их визави, эти радикальные прозападные формирования, блок «Акум» и другие, они получили очень много мандатов, 26 мандатов. Для той ситуации, в которой они находились перед выборами, это очень хороший, приличный результат, и по моим ощущениям этот результат им даже немного натянули, то есть помогли. Эксперты называли верхней планкой 23 мандата. А тут целых 26, больше четверти, и это такая претензия на солидность в парламенте. Соответственно им дали возможность выступать такой серьезной силой, с которой можно вести диалог, можно создавать коалиции и все прочее.

Но коалиция не получается и, соответственно, эти люди сейчас достигли своего пика, потолка, и дальше, если они постараются спровоцировать повторные выборы какие-то, или останутся сидеть в оппозиции и дождутся через четыре года ещё выборов, они уже столько никогда не наберут.

Сейчас их звездный час был.

Как они им распорядятся? Мы видели, что они не собираются ни с кем, ни на какие союзы идти, и они останутся у разбитого корыта, потому что эти люди себя уже несколько раз показали перед своими избирателями, как политики, не способные добиваться успеха.

Валентин Филиппов: Ну, дай им Бог здоровья, хотя я бы хотел, чтобы они его поправляли где-то подальше, в том числе от Молдовы.

Давайте о ПМР.

Как повлияют эти выборы на ПМР?

Игорь Шорников: Понимаете в чем проблема, в Молдове сейчас происходит процесс консолидации власти и легитимация режима, что тоже очень важно. Если до выборов режим… Молдову называли «захваченным государством», то есть на Западе старались не контактировать особо с Кишиневом, было такое напряжение, потому что там коррупция и все прочее. А если сейчас произойдет некая коалиция, которая будет признана на Западе, то этот процесс консолидации власти, он будет завершен.

И внутренние проблемы, которые есть в Молдове с расстановкой сил, они будут очень быстро решены в пользу действующих властей. В этом случае у них развязываются руки для того, чтобы заниматься непосредственно Приднестровьем.

Вопрос только в том, какие цели они преследуют. С одной стороны, судя по действиям Кишинева последних двух лет, правящая Демпартия активно продавала себя, как ту силу, которая сможет выдавить российское военное присутствие из Приднестровья. Tам принимались различные декларации, в том числе, резолюцию в ООН удалось продвинуть.

Если режим будет легитимизирован, им придется выполнять свои обязательства перед Западом. Tо есть, ликвидировать российское военное присутствие, и это их задача на ближайшие 4 года.

Каким образом они могут это сделать? Tолько путем политического урегулирования с Приднестровьем. Предпосылки для такого урегулирования есть, потому что в последние два года мы видели очень большой прогресс в переговорах между Кишиневом и Tирасполем. Было решено достаточно много социально-экономических вопросов, и стороны вплотную подошли к тому, чтобы решать вопросы политические.

И в Кишиневе вице-премьер по интеграции Кристина Лесник говорит, что будут новые подходы, и они хотят перейти к рассмотрению политических вопросов.

И вот, если в ближайшие пару лет произойдет переход к политическому решению вопросов и произойдет формальное или явное урегулирование, в этом случае у российских миротворцев просто будет завершен мандат их деятельности. Потому, что они находятся там вплоть до окончательного урегулирования, и других оснований для сохранения российского военного присутствия здесь не станет.

В этом случае, каким бы ни было удачным для Приднестровья это урегулирование, даже если мы возьмем максимально благоприятный вариант, что Приднестровье вдруг получит независимость. Даже в этом случае, хотя этого не допустят, конечно, не останется больше оснований, чтобы российские войска сохраняли здесь свое присутствие.

А если их не будет…

Валентин Филиппов: Ну, если у вас будет независимость, вы можете просто договориться с Россией, чтобы тут находились её войска.

Игорь Шорников: Я думаю, что, если такая независимость будет предоставлена, то только в обмен на то, чтобы российских войск здесь не было.

Мы понимаем, что и в формате 5+2 Запад очень плотно держит руку на пульсе, и возможностей влияния на региональную ситуацию у него больше чем у России. У России осталась только газовая труба и свое военное присутствие.

Валентин Филиппов: Tо есть, перефразируя Александра III, у России два друга – армия и газовая труба.

Игорь Шорников: Можно так сказать, и то говорят, что с начала 2020-го года это направление газотранспортное будет перекрыто, так что и его не останется.

Валентин Филиппов: Я все-таки надеялся, что Приднестровье станет южным Калининградом Российской Федерации.

Игорь Шорников: Ну, ещё не все потеряно, еще есть возможность. Надо работать.

Валентин Филиппов: Скоро 30 лет. Сколько людей уже умерло и родилось заново.

Игорь Шорников: Может так случиться, что приднестровцы просто не доживут до той долгожданной независимости и урегулирования, просто потому, что их выдавливают, экономические обстоятельства выдавливают, негде работать, люди уезжают.

Валентин Филиппов: Останутся только военные.

Игорь Шорников: Хорошо если так. Главное, чтобы они остались.

Наши партнеры:
 
Кафедральный собор Святых Новомучеников г.Мюнхен